Дело о чёрном рыцаре - Лариса Куницына

осталось, и именно ему я должна вручить то, что когда-то передал мне на сохранение мой супруг. Быть может, Алану и спокойнее здесь сейчас, но у него есть долг перед родом де Роше и королём.

— Я согласен с вами, — кивнул Марк. — Не так давно я и сам оказался перед такой дилеммой. Выяснилось, что я наследник не только де Сегюров, но и де Лианкуров, и мне отчаянно не хотелось расставаться с беспечной жизнью и взваливать на свои плечи такую ответственность. Но мой дед был настойчив, и теперь я признаю, что он был прав. Уверен, что и Алан вскоре осознает свой долг, а я постараюсь склонить короля к правильному решению, которое послужит во благо как ему, так и семьям де Роше и де Куртенэ.

Выйдя из её покоев, Марк поднялся этажом выше и задумчиво посмотрел на дверь своей комнаты. Ему захотелось посмотреть, что делает сейчас Джин Хо, но потом он решил, что сначала нужно закончить с делами, и он решительно пересёк площадку и постучал в дверь де Шамбле. Тот открыл сразу же, радушно улыбаясь.

— Входите, де Сегюр! Простите, что я по привычке зову вас так, но в дни великого Армана Миротворца, вы были бароном де Сегюром! Хотите вина? Чем закончился ваш разговор со старой ведьмой? Она пыталась вас подкупить? Знаю, знаю… Вы неподкупны! При таких-то богатствах, что могла предложить вам эта скупая старуха?

Барон внимательно посмотрел на Марка, пытаясь понять его реакцию на свои слова, но тот оставался невозмутим. Он прошёл и сел к столу. Комната была не такой просторной, как у него. Из мебели здесь имелась лишь кровать, небольшой стол и три стула. К тому же в стороне стоял дорожный сундук, на котором кучей была свалена какая-то одежда, и в воздухе чувствовался неприятный запах несвежего белья.

— Гляньте, в какую дыру они меня поселили! — подходя, пожаловался де Шамбле и рухнул на другой стул, который жалобно скрипнул. — Хорошо хоть кормят с общего стола! Эта госпожа де Фурже такая скряга! Мне пришлось ограничиться лишь двумя рыцарями сопровождения, а дороги здесь не так безопасны. Да и вы прибыли без свиты. Какая наглость, ей, жене мелкопоместного рыцаря указывать нам, благородным и уважаемым людям на то, кого взять с собой! Прикидывается нищей, а вы видели их цветник? За саженцы роз, которые растут в вазонах у дверей, я в прошлом году заплатил двадцать марок серебром за каждый! Я-то могу себе это позволить! Не то, чтоб я интересовался розами, но у меня есть дочь, чудесная девушка! Она просила меня купить их, и я купил! Я ничего не жалею для тех, кто мне дорог! И Алан у меня ни в чём не будет нуждаться! Я научу его воинскому искусству и стратегии.

— Стратегии? — переспросил Марк.

— Я же барон и получил неплохое образование! Может, я бываю грубоват, но это всё война… Вы же были там и знаете, что среди врагов не до изысканных манер! Даже король Арман ценил мою службу и наградил звонкой монетой! Жаль, что он так скоро покинул нас! При нём я смог бы развернуться! А его дядя… Ну вы знаете, король Ричард не жаловал тех, кто был в чести у Армана.

— Что было в похищенном у вас письме? — спросил Марк, прерывая его словесный поток.

— Это было письмо барона де Роше, моего дорогого друга и командира! Он распорядился, чтоб Алан поступил ко мне оруженосцем и прилежно изучал воинскую науку. Кстати, там он охарактеризовал меня как храброго рыцаря и благородного человека! Я был его другом и…

— Это письмо было написано его рукой?

— Нет, — мотнул головой де Шамбле. — Моей! Я писал под его диктовку. Он же был смертельно ранен и умирал. Это была его последняя воля, но писать он уже не мог, потому диктовал. А после подписал и приложил свою печать.

— Где это произошло?

— В лесу под Монтеньи, куда он прибыл по приказу короля и нарвался на засаду. Я примчался ему на помощь, но было уже поздно. Я едва застал его живым.

— Разве вы в то время были не в Фонтене?

— К тому времени мы уже взяли Фонтен, и я, встревоженный отсутствием вестей от де Роше, помчался в Монтеньи.

— Вы сказали, что он был там один?

— Нет, с ним были его рыцари Дивион и Монпьер. Они тоже были ранены, но не так серьёзно. Всё, что осталось от сотни рыцарей, которых он взял с собой.

— Те рыцари, которые теперь служат вам?

— А куда им было идти? — вздохнул де Шамбле. — Чёрный барон умер у меня на руках.

— Он был серьёзно ранен? Сколько было ран?

— Немало, но смертельным оказался удар алебардой в живот.

— Что стало с его телом?

Барон удивлённо взглянул на него.

— Его увезли в Шомон, он так хотел.

— Кто увёз?

— Полагаю, его слуги.

— А кто известил их о необходимости забрать его тело?

— Странно, что вы расспрашиваете меня об этом, — де Шамбле настороженно посмотрел на Марка. — Как вы помните, шла война. После того, как я понял, что уже ничем не могу помочь несчастному Иву, я вернулся в Фонтен и известил короля о его гибели. Наверно, Арман позаботился о том, чтоб доставить его тело вдове и матери.

— Эта история с приказом довольно странная, — заметил Марк. — Я так и не смог выяснить, откуда он взялся. Потому я и хочу разобраться в этом, ведь, если вы помните, кто-то распускал слухи, что я намерено не явился к месту встречи.

— Я полагаю, что в штабе произошла какая-то путаница, — задумчиво произнёс барон. — А после того, как этот ошибочный приказ привёл к гибели Ива де Роше, кто же признается, что написал его и подсунул на подпись королю? За это можно было очутиться на виселице.

— Возможно. Ваши рыцари присутствовали при составлении письма? Смогут ли они подтвердить это под присягой?

— Нет, — мотнул головой де Шамбле. — Я нашёл Ива в хижине в глубине леса. Там всё вокруг кишело наёмниками, и я оставил их в карауле, чтоб они могли предупредить нас об опасности.

— Значит, теперь вы ничем не можете доказать волю барона де Роше, — констатировал Марк.