Ловелас. Том 7 - Илья Взоров

по шелковистому животу, и пальцами нашла клитор в густой заросли внизу. Оля сладко застонала, её тело трепетно вздрагивало от каждого моего прикосновения. Пересиливая стеснение, она осторожно протянула руку, нащупала мой горячий, твердый член и с удивлением и робким любопытством начала его изучать, едва касаясь пальчиками. Это было невероятно!

Я осторожно раздвинул её бедра, устраиваясь между ними, и плавно вошел. Оля громко ахнула, впившись пальцами в мои плечи. Внутри я почувствовал преграждающее путь сопротивление, которое пришлось преодолеть с легким усилием.

Девушка! — сделал я мысленное заключение. Вот так сюрприз! После Сью, я уже опытный дефлоратор…

Маленькая гримаска боли быстро исчезла с её лица, уступая место совершенно иным чувствам. Я начал двигаться, постепенно наращивая скорость. Оля уже громко стонала в такт моим рывкам, теряя контроль, и сама стала подаваться вперед мне навстречу. И тут же её накрыло: она бурно кончила, тело забилось в сладких судорогах, а глаза закатились от невыносимого наслаждения.

Спустя пару мгновений она очнулась, тяжело дыша, и посмотрела на меня растерянными, туманными глазами:

— Кит… что это было?

— Оргазм, Оля, — улыбнулся я, целуя её в липкий от пота лоб.

— А ты? — тихо спросила она, заметив, что я еще не разрядился.

— А я хочу вот так.

Я мягко перевернул её на живот, приподнял за бедра:

— Встань на колени.

Передо мной открылся потрясающий вид на её аппетитную, круглую попку. На моем члене виднелись алые следы девственности крови, но меня это совершенно не останавливало. Я шлепнул девушку по ягодице и снова уверенно вошел в неё сзади. Громко и сочно шлепались наши тела друг об друга в ритме сумасшедшего танца.

Оля опять громко застонала, уткнувшись лицом в подушку, и выдохнула:

— У меня… у меня сейчас еще один оргазм будет!

— Это нормально, — прорычал я, усиливая напор.

Через десяток мощных толчков я выскочил из нее и с глухим рыком громко кончил прямо ей на попку.

* * *

С утра я проснулся первым. Утренний полумрак едва рассеивался, а рядом тихо и безмятежно дышала Оля. Я замер, любуясь её умиротворенным лицом, разметавшимися по подушке волосами и мягким изгибом плеча. В душе вспыхнуло нежное, почти болезненное желание забрать её с собой, увезти отсюда… Но разум быстро вернул на землю. Это было абсолютно невозможно. Учеба, Советский Союз, железный занавес… Да и надо быть честным с самим собой — она ни за что не уживется с моими зайками. Вся эта полигамность, бесконечные модели, которые готовы на все — совсем не для такой девушки, как Оля.

Я тихо поднялся, стараясь не разбудить её, и вышел на балкон. Свежий воздух моментально обжег легкие, изо рта вырывался пар. Было холодно, но это лишь бодрило. Я встал в стойку и начал плавно, четко выполнять ката карате, разгоняя по жилам кровь. Кулаки резали звенящую тишину, движения становились все быстрее и точнее. Внизу не было ни души. Никакой наружки, абсолютно пустая, вымершая площадь, на которой в предрассветных сумерках лишь ярко горели рубиновые звезды на башнях Кремля. На востоке только-только зарождался рассвет, окрашивая край неба в нежно-розовый цвет.

Краем глаза я увидел, что Оля проснулась. Совершенно обнаженная, она изящной тенью подошла к стеклу балкона. Чуть приоткрыв губы от удивления и восхищения, она наблюдала за тем, как я завершаю комплекс связок.

Закончив последний блок и глубоко выдохнув пар, я вернулся с балкона в комнату. Не давая ей времени опомниться, я подошел вплотную и обнял Олю сзади, прижав её прохладную спину к своей горячей груди. Обхватил ладонями ее шикарный бюст. Точнее попытался, груди не помещались в руках. Мы вместе замерли перед окном, глядя на величественный и суровый Кремль.

— Ты давно проснулся?

— Полчаса назад

Моя рука скользнула вниз, проникнув между её бедер к горячему, влажному лону.

Оля судорожно вздохнула. Наслаждение и возбуждение накрыли её волной, она доверчиво откинула голову мне на плечо, но тут же сделала попытку выскользнуть из моих объятий:

— Кит… давай в кровать… — умоляюще шепнула она.

Я не дал ей сделать и шага. Вместо этого я слегка нагнул её вперед, уперев ладонями в подоконник.

— Что… здесь⁈ — ахнула она, вылупив на меня испуганные, расширившиеся глаза. — Ты в своем уме⁈ Нас же увидят!

— Там никого нет, милая, — тихо и уверенно прошептал я ей на ухо.

Не теряя ни секунды, я пристроился сзади и одним плавным, сильным движением вошел в её горячую узкую плоть. Оля громко ахнула, вцепившись пальцами в дерево подоконника. Несколько мгновений она стояла неподвижно, привыкая к ощущениям, но ритм и жажда удовольствия взяли свое. Она постепенно расходилась, подстраиваясь под мои толчки, и сама стала активнее и сладострастнее подмахивать мне навстречу.

— Только… только в меня не кончай, ладно? — задыхаясь, попросила она.

Страстно изогнувшись в талии, Оля обвила одну руку сзади вокруг моей шеи, привлекая ближе. Этот отчаянный, безумно красивый изгиб её тела и невероятная узкость её лона сработали мгновенно. Меня обдало бешеной волной жара, и возбуждение достигло преданного пика. Я не удержался — с глубоким, рыкающим выдохом я выскочил из нее в самый последний момент и тут же испытал оглушительный, сокрушительный оргазм, снова обильно изливаясь горячими всплесками ей на округлые, трепещущие ягодицы.

Глава 12

Вода в «Национале» шла с таким напором, что на максимуме прямо душ Шарко. Я кайфовал.

Оля появилась на пороге ванной, завёрнутая в полотенце по самые подмышки, и осмотрела помещение взглядом ревизора.

— Ты весь раскраснелся! Прямо индеец

— Ага, мир вам бледнолицые. Иди сюда!

Она зашла, зажмурилась, ойкнула, когда я направил на неё струю, и наконец залезла целиком. Я намылил ей голову американским шампунем из местных запасов. В Национале заботились о главах зарубежных государств…. И она стояла, опустив голову, зажмурившись, пока я ей мыл голову.

— Пахнет яблоками, — сказала она куда-то в кафель. — Так не бывает.

— Бывает. Называется шампунь

— У нас в общежитии на этаже одна колонка. По четвергам, если истопник трезвый. И только обычное мыло.

Потом она долго и остервенело тёрла шею мочалкой. Одно и то же место, слева, возле ключицы.

— Ты что делаешь?

— Заметят. Засос.

Я хотел сказать, что не заметят, но не сказал. Ей виднее.

Одевалась она в спальне, отвернувшись к окну, будто ночью между нами ничего не происходило. Я