В моем болоте утонула ведьма - Молли О'Нилл

была не вполне честна и чрезвычайно легко обвела меня вокруг пальца. Любопытно узнать, повторится ли спектакль для высших фейри. Если она из Гвина, сына Недда, так же успешно станет вить веревки, мне будет не столь обидно.

Мы с Темперанс недоверчиво переглянулись.

– Но будет опасно, – возразила я. – Хоть ты и знаток высшего света, я слыхала, что при дворе у фейри очень легко оступиться. И даже если мы преуспеем, этим дело не кончится. Придется все же сразиться с врагом.

Бракус выпустил колечко дыма.

– Что ж, по правде говоря… но повторить это вы меня не заставите! Ты очень мне нравишься, Дженни. Для болотного чудища ты смехотворно добра, я люблю с тобой препираться по-дружески. И я правда расстроюсь, если тебя сожрет с потрохами какая-то древняя потусторонняя жуть.

Я смотрела на него, не находя слов, даже не возмущаясь, что он мое прекрасное озеро назвал болотом. Гоблин покраснел и закашлялся. Я покосилась на ведьму – та прятала улыбку. Громко прочистив горло, я заявила:

– Ну ладно, хорошо. Значит, решили: идем ко двору и просим о помощи.

– Ведьма, гоблин и озерная Дженни ищут Гвина, короля фей, – ухмыльнулся Бракус. – Бесподобное бедствие, я бы сказал.

Глава 7

Определив стратегию, Бракус заторопился в дорогу.

– Если отправимся прямо сейчас, то сможем идти весь день до заката, – говорил он, упаковывая в мешок медную сковородку. – Тогда успеем ко Двору уже сегодня.

– А что, Двор так близко? – недоверчиво спросила Темперанс. Я тоже удивилась: неужели сердце мира фейри всегда было от озера только-то в дне пути?

Бракус слегка нахмурился.

– Не совсем. Это трудно объяснить. – Ополоснув чашки, он сложил их стопкой. – Двор не остается в одном и том же месте дольше, чем на две недели. Им становится скучно.

– Но сегодня они будут рядом? Нам так повезло?

Бракус опять покачал головой.

– Я не знаю, вообще-то, где они будут.

– Сомнительный план у тебя, Марш, – заметила я.

Гоблин бросил на меня страдальческий взгляд.

– Да знать и не надо. Ко двору Гвина можно попасть только по Диким Тропам. Любой ступивший на такую Тропу с намереньем отыскать королевский двор придет туда меньше чем за день. С Гебридов[15] или с Силли[16] – неважно, нужно просто идти, Тропа приведет сама.

– Потрясающе! – восхитилась Темперанс.

У нее за спиной я возвела глаза к небу, но вслух ничего не сказала. Бракус порозовел до кончиков длинных ушей.

– В самом деле так, дорогая моя чаровница, потому и важно не медлить. Сидеть и ждать тут, во власти Ольхового короля, у меня нет никакого желания, а мудрая ведьма не ступит на Дикую Тропу ночью. Эти дороги коварны даже для тех, кто часто ими ходит, не говоря уж о новоприбывших.

Темперанс глянула на меня, и я кивнула.

– Он прав. Если есть путь, ведущий к Гвину, сыну Недда, то надо постараться успеть до вечера. Ольховый король – не единственное в мире зло, а когда я покину озеро, то потеряю часть своей силы.

Ведьма кивнула, и мы с ней побрели обратно к воде. Бракус смотрел, как мы, держась за руки, ступили в озеро.

– Поторопитесь! – крикнул он вслед.

Не ответив, я увлекла Темперанс на глубину. Мы быстро добрались до пещеры и кое-что собрали в дорогу: монеты, запасной плащ и кусок янтаря, который вода принесла в озеро триста лет назад. Мама мне говорила, что высшие фейри любят янтарь. В последний момент я взяла еще древний меч в кожаных ножнах, ничуть не пострадавших от времени, и опоясалась им поверх платья.

Темперанс была уже готова, и мы поспешили обратно наверх. Едва оказавшись на берегу, ведьма сдернула с моего плеча непромокаемый мешок и кинулась к ближайшему пеньку, чтобы надеть чулки и обуться.

Я стояла на мелководье. Озеро казалось таким живым: над плоскими листьями кувшинок висели стрекозы, на берегах квакали лягушки. Прищурившись, я могла разглядеть и рыб, лениво скользящих у самой поверхности. Я уже много лет не покидала озера и никогда не бросала его в опасности. Больше тысячи зим я скрывалась в его глубине и больше тысячи раз, ликуя, встречала весну, видела, как ломается лед и рождается новая жизнь. Как же трудно было теперь уходить!

За моей спиной раздался плеск: подошла Темперанс. Еще мокрое платье волочилось за ней хвостом.

– Мы скоро вернемся, Дженни, я обещаю. Знаю, как трудно прощаться.

Ведьма коснулась моей руки.

Я шмыгнула носом.

– Это просто озеро. Переживу.

Ведьма сжала мою руку, я повернулась и пошлепала к берегу.

Бракус ждал нас под деревьями, уже забросив мешок на плечи и весело что-то насвистывая.

– Как мы попадем на эту Тропу? – спросила Темперанс. – Опять надо щелкнуть пальцами?

– Нет, это просто гоблинский фокус, – уклончиво ответил Бракус. – Покупателям нравится – вот я и щелкаю. А для Дикой Тропы нужно отыскать вход. Думаю, есть один чуть поглубже в этом лесу.

Гоблин повернулся на пятке и указал куда-то в чащу.

– Вон там, если точнее, милые дамы.

Я чуть подумала. Идти придется в гору; все утро я продержалась на двух ногах, но в долгом переходе я так отстану от остальных. Не стоит даже и пробовать.

Я опустилась на четвереньки, и те двое удивленно на меня воззрились.

– Ну, веди уже, Марш, – проворчала я. – Показывай дорогу.

И мы двинулись по лесу. Перемещаясь на четырех конечностях, участвовать в беседе ведьмы с гоблином мне было неудобно, да не очень-то и хотелось. Я уже скучала по озеру. И со щукой мы сегодня утром не виделись… Но глупо было, конечно, разводить сантименты из-за какой-то рыбины, а уж беспокоиться, как она поживает, – и вовсе полный идиотизм. Щука плавала за мной только потому, что я ее кормила.

Я выкинула из головы глупую рыбью морду и стала внимательней смотреть по сторонам. Мы уже какое-то время поднимались на холм, а деревья все больше сгущались. Бракус шагал уверенно и по дороге потчевал ведьму всякой цветистой небывальщиной. От его россказней просто уши вяли, но на протесты у меня не хватало дыхания.

Мы обогнули небольшую меловую скалу, слегка золотившуюся в лесном свете, и земля наконец выровнялась. Бракус остановился, переводя дыхание, и осмотрелся.

– Вон там.

Я повернулась туда, куда указывал гоблин. И поначалу видела только деревья, но потом заметила еще кое-что. Под двумя высокими яблонями была арка из вьющихся стеблей и сломанных ветвей. Она как будто бы никуда не вела, но чем дольше я смотрела,