В моем болоте утонула ведьма - Молли О'Нилл

Однажды гоблин на минутку остановился, чтобы глотнуть из фляжки, а Темперанс вдруг оказалась на самом краю дороги.

– Ты что делаешь? – прошипела я, довольно грубо (хоть и не нарочно) схватив ее за руку.

Ведьма попыталась вырваться.

– Там бабочка, – произнесла она, глядя в пространство затуманенным взором.

Я оттащила Темперанс обратно к середине дороги и хорошенько встряхнула.

– Нет там никаких бабочек. – Я повернула ведьму лицом к себе. – Темперанс, слушай меня. Тут нет бабочек. Вообще ничего нет. Ни птичек, ни букашек, ни зверушек. Только фейри. Смотри на дорогу и иди вперед. Если сойдешь с тропы, станешь бродить тут вечно и сделаешься как они! И про Ольхового короля забудешь, вообще не вспомнишь, зачем сюда пришла.

Ведьма глядела мечтательно, и я с ужасом осознала, что она была бы не против.

– Возможно, придется ее нести, – мрачно заметил подошедший Бракус. – Если она сойдет с дороги, мы уже ее не вернем.

Я посмотрела на ведьму. Взгляд у нее был рассеянный. И как же я ее не предупредила!

– Ладно, понесу, – согласилась я. – Но, может, есть у тебя что-нибудь против всех этих чар?

Бракус подумал и качнул головой. И тут мне пришла идея.

– Ну-ка, – сказала я, сгрузив ему на руки ведьму, – подержи немножко.

Темперанс обмякла и улыбнулась, глядя на гоблина снизу вверх. Я порылась у себя в мешке и с победным возгласом извлекла аккуратный сверток. Гоблин брезгливо сморщил нос.

– Что это за жуткая вонь? – возмутился он, отодвигаясь как можно дальше.

– Это карп, – улыбнулась я. – Я его поймала прошлым летом и половинку спрятала про запас. Взяла с собой, чтобы утешиться в дороге.

– Ты же не… – поразился гоблин.

– Вот именно! Давай, открывай ей рот.

Бракус скорчил гримасу и опустил ведьме челюсть. Я развернула карпа. На мой вкус, рыбка была прекрасной выдержки, с изысканным ароматом. Но гоблин, судя по лицу, категорически возражал.

Я взяла горсть рыбы и отправила ведьме в рот, а Бракус закрыл ей челюсти. Сперва ничего не происходило, но вдруг ведьма выпучила глаза и стала вырываться. Я зажала ей нос, чтобы заставить разжевать рыбу. Темперанс побагровела и наконец сглотнула, Бракус ее отпустил, и ведьма повалилась на дорогу, отчаянно кашляя. При виде выплюнутых кусков гоблин позеленел сам и попятился, прижимая к лицу платок.

Темперанс тошнило целую вечность. Наконец она подняла голову, все еще пунцовая, но с ясным взглядом. С нижней губы ниточкой свисала слюна.

– Ради всего святого, – выдавила ведьма, – что за мерзейший кошмар ты мне скормила?

– Тухлую рыбу. – И я показала ей остатки. – Наш старинный семейный рецепт. Ой, смотри, червячок. – Я подцепила его когтем и отправила в рот.

Бракус что-то пробормотал, а ведьму снова чуть не затошнило.

– Но сработало же? – напомнила я, слегка обидевшись, что мой гениальный план остался недооценен.

– Говоря правду, Дженни, в другой раз я бы лучше повредилась рассудком, – отозвалась ведьма, с трудом поднимаясь на ноги. – Убери эту гадость, пока я опять ее не унюхала. Или лучше выбрось, а я ее сожгу. Знай я, что такое у тебя есть, можно было бы и не ходить к Гвину. От одного кусочка Ольховый король запросил бы пощады.

Я попыталась возразить, что рыбка очень даже вкусная, но гоблин с ведьмой не сдвинулись с места, пока я опять все не завернула и не убрала в мешок.

Несмотря на жалобы, Темперанс была теперь гораздо внимательнее. Заметив, что она опять начинает отвлекаться, я выразительно поглаживала мешок, и ведьма расправляла плечи.

Мы шли без отдыха несколько часов, и пейзаж постепенно менялся. Болота уступили место зеленым холмам, а позже – пахотным землям. В живописных сельских домиках не было ни души, но Бракус заметил кого-то среди колосьев пшеницы. Остановился, вгляделся, побледнел и попятился. И мы ускорили шаг.

Когда поля сменились предгорьями, а затем горами, мы вздохнули с облегчением. Справа и слева теперь высились грубые скалы, а на обочинах дороги густо лежал снег. Крупные снежинки порхали вокруг нас и таяли в воздухе, не успевая ложиться на землю. Идти было трудно, ноги горели. Как не хватало мне силы озера! Забывшись, я открыла рот и попыталась поймать на язык снежинку. Бракус успел поймать ее прямо у меня перед носом. Я встряхнулась и кивнула ему с благодарностью.

Солнце уже опускалось, когда мы достигли вершины горы. Начав спускаться по противоположному склону, мы вдруг обнаружили, что идем вдоль морского берега. Мощеная дорога исчезла – осталась только узкая козья тропка, за много лет утоптанная, словно камень. По левую руку голубело море. Бракус, шедший впереди, остановился и огляделся.

– Это уже не Дикая Тропа, – выдохнул он. – Мы вернулись в смертный мир.

Я обмякла и повалилась вперед, ощутив, как все тело расслабилось. Темперанс села на клочок травы и спрятала лицо в ладонях. Я тронула ее за плечо.

– Знаю, – сказал гоблин, бросив на нее взгляд. – Даже нам с Дженни было трудно. Ты справилась, молодец.

У Темперанс затряслись плечи, и я поняла, что она плачет. Мы с Бракусом переглянулись и сели по обе стороны от нее.

– Я забыла, кто я такая, – всхлипывала ведьма. – Забыла, как зовут моих детей. Я сбежала бы, если б не вы.

Я погладила ее по спине, а гоблин похлопал по колену.

– Иначе было никак, – вздохнул он. – Но тот, кто прошел по Дикой Тропе, не смутится перед Вождем Охоты. В каком-то смысле они – одно. Гвин, сын Недда, красив лицом, но краса его столь же обманчива.

Я кивнула. Темперанс взглянула на меня и смахнула слезы.

– Спасибо, что была со мной, – ведьма шмыгнула носом, – и что дала мне ту ужасную рыбу. И тебе спасибо, Бракус.

– К рыбе меня не приплетай, – возразил гоблин. – Даже рядом не произноси.

Темперанс криво улыбнулась, расправила плечи и поднялась на ноги.

– Куда теперь? – спросила она. – Сторона ведь опять имеет значение?

Бракус подскочил, как мячик.

– Вы наблюдательны, как всегда, о юная моя кудесница. Я полагаю, что мы… – гоблин крутанулся на пятке, – примерно в трех милях от Рэдрата. – Заметив, что мы не поняли, Бракус уточнил: – В Корнуолле.

– Что ж, где мы, теперь понятно, – сказала я. – А куда нам идти?

– Не торопись ты, Дженни. Куда нам идти, я тоже знаю. Эти места зовутся Нэнскьюк, а вот там, на холме, Нэнс-Раунд – старое городище. Оно, Дженни, постарше тебя, а это не шутки.

Я рыкнула на него, но не всерьез, и гоблин самодовольно ухмыльнулся.

– Нэнс-Раунд – любимое место Охоты во всем Корнуолле, уступает только замку Тинтажель. Раз дорога привела сюда, значит, тут они и будут.

Я вытянула шею, чтобы разглядеть,