Непосвященная - Селена Ниршева

Он поднял руку. Его ладонь легла мне на лоб. Я тут же почувствовала странное магическое воздействие. Это было похоже на мягкие, бархатные волны, которые прошлись по всему моему телу, заставив кожу покрыться мурашками, а затем сосредоточились в голове, за глазами. Не боль, а скорее… давление. И затем моему взору изнутри предстала яркая, кристально чистая картина: песчаный пляж с белоснежным песком, а впереди — пронзительно-синее, бескрайнее море, сливающееся с горизонтом. Я не просто увидела его — я будто перенеслась туда. Мне показалось, я услышала тихий, умиротворяющий всплеск набегающих на берег волн и почувствовала легкий, солёный ветерок, который треплет волосы и сушит губы.

— Этот образ останется в твоей памяти, — голос Ваалала прозвучал где-то очень глубоко, в самом центре этого видения. — Как только вы будете готовы перенестись, просто представь это место. Именно там вас встретят. И, Мира, очень важно, чтобы ты перенесла всех троих, потому что, когда Карион или демон используют магию, от них прямо-таки физически ощущаются тёмные волны.

Он убрал руку, и видение растворилось, оставив после себя лишь призрачное эхо шума прибоя в ушах и четкий образ того пляжа в сознании. Ваалал молча отошёл в сторону и снова встал рядом с Акселем, его лицо было невозмутимым, словно ничего и не произошло.

— Так намного лучше, спасибо, — я слегка склонила голову, выражая признательность Ваалалу.

Внутри всё ещё были странные ощущения от магического прикосновения, но образ того безмятежного пляжа теперь жил в моём сознании. Это было пугающе и в то же время удивительно.

Карион все это время внимательно и с легкой долей ревнивой напряженности наблюдал за манипуляциями мага, а теперь перевел свой острый взгляд на Арона. В его позе читалась собранность воина, готовящегося к неизвестному полю боя.

— Нам нужно подробнее узнать про этикет при Дворе Воды. Особенно демону. И что нам можно брать с собой? Оружие, к примеру? Или… зелье силы?

Он почти не делал пауз, выдавая свои тревоги одним махом. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак.

Торн устало вздохнул и закатил глаза, но промолчал, продолжая слушать.

Аксель, до этого молча стоявший в тени, сделал шаг вперед.

— Этикет?

Он фыркнул, и на его губах заиграла пренебрежительная, горьковатая улыбка.

— У них один главный этикет: «Женщины правят миром».

Он сделал театральную паузу, давая нам прочувствовать весь вес этих слов.

— Не поймите меня превратно, я не имею ничего против женщин. Твоя сила, Мира, тому доказательство. Но там… там право голоса мужчины не просто ограничено — его нет. Вообще.

Он посмотрел прямо на Кариона, затем на Торна, и его взгляд стал жестким, почти предостерегающим.

— Поэтому первый и главный совет тебе, Карион: будь покорным. Насколько это для тебя вообще возможно. Даже если захочешь что-то донести до Инелы или ее советниц-ведьм, делай это только через Миру. Говори с ней, а она пусть говорит с ними. Демон пусть вообще молчит, а еще лучше будет в форме кота. Когда-то мы с Ваалалом отправились туда, чтобы обменяться знаниями… Думали, научимся чему-то новому. Нас даже не приняли всерьез. У них там свои правила, свой замкнутый мирок.

Он помолчал, и его взгляд стал отстраненным, будто он вновь переживал то старое унижение.

— И, кстати, их двор очень процветает. Говорят, за последние годы они достигли невероятного, смешивая магию и науки из мира людей. Но делиться знаниями не горят желанием. Считают, что дворы, управляемые мужчинами, обречены на войны и конфликты по определению.

Я удивленно раскрыла глаза, пытаясь представить себе такое общество. Мир, где женщины вершат все судьбы? Где мужчины… А чем же они занимаются интересно? Мои пальцы сами собой потянулись к Кариону, ища опоры. Но перебивать Акселя вопросами сейчас не решалась, ловя каждое его слово.

— Про оружие и зелье что могу сказать…— Аксель тяжело вздохнул.— Лучше не рисковать. Любое их обнаружение сочтут за акт агрессии, готовый скандал. Кариона и Торна могут взять под стражу сразу же, прямо на месте, до выяснения всех обстоятельств. А выяснять их будут долго и без особого удовольствия.

Карион громко хмыкнул, и в звуке этом слышались и досада, и ярость, которую он с трудом сдерживал.

— То есть, мы должны идти на милость Инелы, совершенно беззащитные, полагаясь только на свои собственные силы и на ситуацию? Идеально.

Торн слегка нагнулся, подавшись всем корпусом вперед.

— А ты что, ищейка, испугался? Своих сил не хватит разобраться с кучкой зазнаек?

Карион тяжело вздохнул.

— Вот поэтому, демон, тебе и говорят — молчи.

Торн хмыкнул и снова принял отрешенную позу.

— Если кратко, — холодно подытожил Аксель, — то да, вы можете полагаться только на собственные силы и на ситуацию.

— Интересно, — пробормотал Карион себе под нос, и его брови угрюмо сдвинулись.

Он выглядел так, словно его загнали в угол, лишив главных козырей.

Но тут Аксель улыбнулся, и его выражение лица смягчилось.

— Однако есть и огромный плюс. Карион, ты можешь быть абсолютно спокоен за Миру. Её точно не тронут. Она — потомок первой ведьмы, дитя, созданное самим Источником. Для других ведьм Двора Воды она… сродни долгожданной сестре. Какая бы магия её ни переполняла, какую бы тьму она ни носила в себе — они будут считать её своей. И в любом случае захотят ей помочь. Они очень, очень ценят своих.

Я увидела, как плечи Кариона под тяжестью этих слов слегка расслабились. Он облегченно выдохнул, и часть напряжения покинула его тело.

— Большего мне и не нужно, — тихо, но твёрдо произнес он.

Его взгляд на мгновение встретился с моим, и в нём я прочла бездонную преданность. Затем он снова повернулся к Арону.

— А что по поводу собрания? Терас… он в безопасности?

Арон со всей серьезностью, с какой говорят только правители, дающие нерушимые клятвы, обратился к Кариону:

— Друг мой, можешь не переживать. Терас находится под моей личной защитой. Я беру на себя полную ответственность за его физическую сохранность и за его нейтралитет в грядущей войне. Моё слово — закон в этих стенах.

— Это… это бесконечно радует, — выдохнула я, и камень с души будто свалился.

Но тут же накатила новая волна тревоги.

— Меня беспокоит его состояние. Он, конечно, всем показывает, как ему весело и беззаботно… Но не прячет ли он под этой маской настоящую боль? Не пытается ли заглушить её