Для тебя бессмертный - Сим Симович

— Ты пунктуален. Это похвально для зверя. Обычно животные не имеют чувства времени.

Голос звучал сверху. С одной из полуразрушенных арок, метрах в пяти над землей.

Валерий сидел на краю кладки, болтая ногами в дорогих кожаных сапогах, словно мальчишка на заборе. Его плащ цвета венозной крови развевался на ветру. Шляпа лежала рядом.

Лицо итальянца было открыто. Красивое. Слишком красивое. Лицо падшего ангела с полотен эпохи Возрождения, которая наступит лишь через триста лет. Тонкие губы, высокий лоб, глаза, в которых светилось фанатичное, ледяное безумие.

В руках он вертел яблоко. Точно такое же, какое Виктор ел вчера в своей келье.

— Ты был в моей комнате, — констатировал Виктор. Голос звучал глухо, как камнепад в колодце.

— Уютно. Аскетично, — Валерий подбросил фрукт в воздух, поймал, но не укусил, а с отвращением швырнул вниз, в грязь. — Но воняет. Воняет ложью. Ты пытаешься жить как человек. Спать на кровати. Писать пером. Трахать женщин.

Он легко, одним текучим движением спрыгнул вниз. Приземление было беззвучным. Мягким. Кошачьим.

— Зачем? — итальянец склонил голову набок, изучая Виктора как энтомолог изучает жука. — Ты ведь знаешь, что ты такое. Ошибка в уравнении Творения. Плесень на лике Господнем.

Виктор медленно потянул меч из ножен. Сталь тихо пропела свою песню.

— Ты много болтаешь для трупа, — ответил он. — Ты убил моих людей. Ты убил женщин, которые просто работали.

Валерий рассмеялся. Смех был чистым, звонким, искренним.

— Я не убивал людей. Я очищал инструменты. Ты испачкал их собой. Твое касание оскверняет все. Нарсес, шлюхи, солдаты… они были заражены. Я просто прижег рану.

Его рука скользнула к бедру. Рапира покинула ножны.

Это было не оружие солдата. Это было произведение ювелирного искусства. Узкое, длинное лезвие, светящееся в сумерках странным, матовым серебром. Гарда в форме тернового венца.

— Орден Святого Георгия передает привет, — прошептал Валерий. — Мы наблюдали за тобой в Дамаске. Мы видели тебя в Киеве. Мы потеряли тебя на десять лет, но запах… запах гнили всегда приводит к источнику.

Он встал в стойку. Идеальную. Классическую. Правая нога вперед, корпус боком, рапира смотрит точно в горло противника.

— Нападай, чудовище. Покажи мне свою ярость.

Виктор не стал ждать второго приглашения.

Рывок вперед.

Земля вылетела из-под сапог. Это была атака тарана. Мощь, способная проломить стену щитов. Тяжелый варяжский меч описал смертоносную дугу, целясь разрубить наглеца от плеча до бедра.

ДЗЫНЬ.

Удара не произошло. Меч рассек воздух.

Валерий просто исчез с траектории. Уклон влево. Легкий, почти ленивый.

И сразу — укол.

Острая боль обожгла предплечье. Рапира ужалила и отпрянула.

Виктор зарычал, разворачиваясь, нанося горизонтальный удар наотмашь.

Снова пустота. Валерий нырнул под клинок, оказавшись за спиной.

Укол в бедро.

— Медленно, — голос итальянца звучал прямо над ухом. — Ты привык драться с пьяными стражниками и неуклюжими сарацинами. Ты привык полагаться на силу. Но сила без скорости — это просто мясо для ножа.

Виктор крутился волчком, пытаясь достать верткую тень. Он был быстр. Для человека его габаритов — невероятно быстр. Но Валерий двигался за гранью человеческих возможностей. Он танцевал. Это был вальс смерти.

Выпад. Уклон. Укол.

Выпад. Пируэт. Порез.

Через минуту Виктор истекал кровью из десятка мелких ран. Порезы на щеке, на плечах, на ногах. Они не были смертельными, но они унижали. Они показывали полное превосходство мастерства над грубой силой.

— И это легендарный Варвар? — Валерий отскочил на безопасное расстояние, даже не запыхавшись. — Это тот, кого боятся императоры? Я разочарован. Я ожидал демона, а вижу пьяного медведя.

Ярость застилала глаза красной пеленой. Регенерация работала, закрывая мелкие порезы, но что-то было не так. Раны жгло. Словно в них насыпали битого стекла и соли.

— Что на клинке? — прохрипел Виктор.

— А, почувствовал? — Валерий любовно провел пальцем по плоскости рапиры (в перчатке). — Сплав серебра и ртути, освященный на алтаре в Латеране. Плюс немного алхимии. Сок аконита и пепел сожженного вампира. Блокирует твою мерзкую способность срастаться. Больно? Должно быть больно. Это боль очищения.

Он снова пошел в атаку. На этот раз — всерьез.

Серия выпадов превратилась в размытое пятно. Виктор едва успевал парировать. Искры сыпались дождем. Меч казался чугунным ломом против этой стальной иглы.

— Умри!

Валерий сделал финт. Показал удар в голову, заставив Виктора поднять защиту, и мгновенно изменил траекторию.

Низкий выпад.

Рапира вошла Виктору в живот. Чуть ниже ребер. Глубоко. По самую гарду.

Холод стали сменился ощущением жидкого огня, разливающегося внутри. Внутренности словно облили кислотой.

Виктор пошатнулся. Меч выпал из ослабевшей руки.

Он упал на одно колено. Кровь — темная, густая — хлынула на сухую траву.

Валерий возвышался над ним, не выпуская рукояти рапиры, проворачивая лезвие в ране, превращая внутренности в фарш.

— Вот и всё, — тихо сказал итальянец. В его глазах не было торжества, только холодная работа завершителя. — In nomine Patris, et Filii…

Он наклонился, чтобы плюнуть в лицо поверженному врагу.

Это была ошибка.

Он подошел слишком близко. Он поверил в свою победу. Он забыл, что охотится не на человека.

Боль была чудовищной. Она разрывала сознание на куски. Но боль — это топливо.

Глаза Виктора, устремленные в землю, вдруг вспыхнули. Зрачок исчез, затопленный золотой радужкой.