Для тебя бессмертный - Сим Симович

Не звук. Запах.

Среди ароматов цитруса и удобрений пробился другой — резкий, кислый запах дешевого кожевенного масла и немытого тела. Запах наемника, который долго ждал в засаде и вспотел от напряжения.

Слева. За кустом цветущего олеандра.

Реакция была автоматической. Тело само нырнуло вправо, за массивную кадку с апельсиновым деревом, уходя с линии атаки.

ДЗЫНЬ.

Арбалетный болт, предназначенный для спины, со звоном врезался в чугунную раму оранжереи, выбив сноп искр. Стекло жалобно звякнуло.

— Взять его! — голос был хриплым, незнакомым. Не дворцовая стража. Частники. Дорогие и тупые.

Их было трое. Они вынырнули из зелени, как черти из табакерки. В кожаных доспехах, с короткими мечами и серьезными намерениями.

«Казначей Михаил, — мысль была холодной и быстрой. — Твоя жена стонет слишком громко, и ты решил заткнуть источник шума. Предсказуемо».

Меч варяга покинул ножны с тихим, смертоносным шелестом. Длинный, тяжелый клинок, привыкший пить кровь.

Первый нападавший, самый рьяный, бросился вперед, занося меч для рубящего удара. Ошибка. Слишком широко. Слишком открыто.

Шаг навстречу. Уклон влево.

Варяжский клинок описал короткую дугу снизу вверх.

Удар пришелся под ребра, туда, где заканчивалась кожаная кираса. Мягко. Влажно.

Наемник захрипел, выронив оружие. Его ноги подогнулись. Он рухнул в куст гортензии, ломая ветки, заливая нежные голубые цветы темной, дымящейся кровью.

Двое оставшихся замешкались. Они ожидали легкой добычи — уставшего после оргии любовника, а не боевую машину, которая двигалась быстрее, чем они успевали думать.

— Заходим с двух сторон! — скомандовал один, постарше, со шрамом через все лицо.

Они разделились, пытаясь взять в клещи, используя кадки с деревьями как укрытия.

Умно. Но недостаточно быстро.

Отступление назад, вглубь оранжереи. Туда, где дорожки уже, а растения гуще. Заманить. Разделить.

Звон разбитого стекла. Один из наемников, пытаясь срезать угол, плечом вынес стеклянную панель стены. Осколки дождем посыпались на пол, хрустя под ногами.

Второй был ближе. Он атаковал выпадом, метя в горло.

Парировать. Жесткий блок, от которого у нападавшего занемела рука. Удар ногой в колено.

ХРУСТ.

Наемник взвыл, падая на одно колено.

Добивать было некогда. Третий, тот что со шрамом, уже был рядом.

В узком проходе между стеллажами с рассадой длинный меч был бесполезен. Он задевал за железные стойки.

Бросить меч.

Рука метнулась к поясу. Кинжал. Тот самый, которым играла принцесса Зоя. Маленький, острый, злой.

Противник улыбнулся, видя, что варяг «безоружен» перед его клинком. Он сделал выпад.

Уход с линии атаки, почти вплотную к врагу. Вход в клинч. Левая рука перехватила запястье с мечом, отводя его в сторону. Правая, с кинжалом, нанесла три быстрых, швейных удара в бок, под мышку, туда, где доспех не защищал.

Раз. Два. Три.

Глаза наемника расширились от удивления. Он попытался вдохнуть, но из горла пошла кровавая пена. Он осел на пол, цепляясь за стеллаж, опрокидывая горшки с редкими луковицами тюльпанов. Земля и керамика смешались с кровью.

Остался один. Тот, с пробитым коленом. Он пытался отползти, скуля от боли, оставляя за собой красный след на влажном гравии.

Подойти к нему. Спокойно. Не торопясь. Дыхание даже не сбилось.

Наступить на больную ногу.

Крик боли эхом отразился от стеклянного потолка.

— Кто платит? — вопрос был задан тихо, буднично.

— Не знаю… Посредник… Золото… А-а-а!

Бесполезный мусор.

Наклониться. Обыскать. На поясе у наемника висел кошель. Тяжелый. Внутри — новенькие золотые иперпиры. Свежей чеканки. Такие выдают только из Казначейства, прежде чем они пойдут в оборот и сотрутся тысячами рук.

Доказательство получено. Михаил, муж Феодоры, настолько глуп, что платит убийцам мечеными деньгами.

Короткий удар кинжалом в основание черепа прервал скулеж. Милосердие. В каком-то смысле.

Тишина вернулась в оранжерею, нарушаемая только стуком капель конденсата, падающих с потолка на листья. Запах крови теперь перебивал запах лимонов.

Подобрать свой меч. Вытереть кинжал об одежду мертвеца.

Путь свободен.

В конце аллеи стояла статуя Эрота. Пухлый мраморный мальчик с луком, насмешливо глядящий на устроенную бойню. В основании пьедестала — едва заметная замочная скважина.

Медный ключ вошел идеально. Поворот. Скрежет камни о камень.

Тайник открылся. Внутри лежала небольшая деревянная шкатулка.

Открыть.

Пергаменты. Векселя венецианского банка. Письма с печатями дожа. Суммы, от которых у любого нормального человека закружилась бы голова. Цена предательства целого флота.

Адмирал Стрифнос был покойником, он просто еще не знал об этом.

Шкатулка исчезла в глубоком кармане плаща.

Взгляд на трупы, живописно разбросанные среди имперской флоры. Красное на зеленом. Красиво.

«Мужья проснулись, — констатировал разум. — Они пытаются кусаться. Но у них молочные зубы».

Теперь у Виктора было всё. Золото Казначея, тайны Адмирала, душа Принцессы и страсть Графини. Империя, раскинувшая ноги.

Пора было навестить Нарсеса и показать ему, что значит настоящая политика.

Выход из оранжереи в сырое утро сопровождался ощущением абсолютной, холодной власти. Это было лучше любого секса.

Конец апреля 1194 года. Личные покои центуриона 5-й сотни (бывшая кладовая), Влахернский дворец.

Тишина в комнате была плотной, купленной за дорого. Сюда не долетали крики с плаца, стоны из спален и молитвы из часовни. Только треск фитиля в масляной лампе и скрип пера по пергаменту.

Стол — грубый, дубовый, испещренный шрамами от ножей — был завален трофеями. Не золотом