"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

– Что ты монах, а я чужая жена?.. – закончил за него Лал.

– И что у меня контракт.

– Да и упал бы он в яму, этот твой контракт. Дело же не в нем. Какая разница, ты идешь со мной, или я иду с тобой. Мы идем вместе.

Амрай поднял голову:

– Сердишься? Я думал, мы просто пройдем мимо. Поздороваемся, погостим и отправимся дальше, по своим делам. А получилось видишь как...

– Не сержусь. Ложись, пожалуйста, спать.

– Спасибо, Лалле.

– Амрай...

Вопросительный взгляд.

– Признайся честно, Амрай, ты девственник?

Амрай удивился и отрицательно покачал головой.

– И сколько раз у тебя это было? Один?

– Два, – одними губами сказал Амрай, сбросил сапоги, стащил верхний кафтан и полез под одеяло.

Лал подошел к окну, закрытому каменной решеткой из резных цветов и трав. Сначала просто уцепился за нее руками, и долго стоял. Потом стукнулся об ажурный камень лбом. Раз, другой, третий. Без исступления, но с чувством. Между золотой дымкой и молочным озерным туманом лежал город. На нижней террасе дворца под звуки арфы и флейты пела девушка. Что-то непонятное, но очень красивое, грустное и нежное. Первая песня закончилась. Мелодия сменилась на яркую и агрессивную, слова зазвучали таргские, девичий голос стал злым. Песня была про героев и их бесконечную войну.

Лал оттолкнулся от решетки и, бесшумно шагая, стал мерить шагами комнату. Мелодия под окном опять сменилась. На этот раз на веселую. С песней про вино, которое во всем виновато, поэтому все грехи на нем, а не на тех, кто его пьет. Молодежь на террасе смеялась и танцевала. Пока Бездна дышала, нужно было пользоваться, радоваться жизни. Для печали еще настанет время.

Показная веселость теплого времени Лалу не нравилась. Ему было неспокойно. Как только он вырвался на свободу и приноровился идти неизвестно куда с Амраем вдвоем, в его жизни появились еще люди. Рассказали про гибель княжеских детей. Остановили во дворце, начали кланяться и смотреть с ожиданием. И с подозрением. Судя по рассказанным историям, здесь были богатые традиции по части доставить неприятности ближним. Застарелый запах этих самых неприятностей висел в воздухе. А безопасности – никакой, как в недоброй славы столичном Царском Городе, где чиновники заняты только сплетнями, а стража открыто дрыхнет прямо на порогах охраняемых покоев.

Лал стал осматривать спальню. Окно, тяжелая и скрипучая входная дверь, внутренняя дверь в купальню с мраморной ванной на когтистых лапах, темная гардеробная без окон и без мха, чтобы не съел ненароком драгоценные шелка и бархат. Парчовый полог кровати, решетчатые фонари со светящимися жуками внутри. Шахматные клетки скользкого мрамора на полу, орнамент из светящегося мха под потолком и выложенные им же гербы по центру стен. Отцовская опочивальня. Центр родового гнезда. Место, где делают наследников, и здесь же душат в постели правителей, будь оно неладно. В одном месте на стене легкие перья мха шевелятся, словно их тянет сквозняком. Лал дотронулся до сине-красно-золотого герба пальцами, пальцы провалились в слуховую решетку.

Он разыскал в свертке, брошенном в гардеробной, меч Амрая, зацепил ограничитель за язык горгульи на бронзовом столбе вешалки и сорвал проволоку вместе с пломбой. Вынул меч из ножен, завел руку с оружием за спину и, не издавая шума, вышел из спальни на пустую галерею. Проскользнул вдоль стены и вошел в предполагаемое помещение, куда мог вести слуховой ход. Светящихся мхов по стенам здесь не было. На низком столике горела двусветная лампа в мутном соляном колпаке, за окнами струился одинаковый для дня и ночи золотой полусвет. На стене, общей с княжеской спальней, слегка покачивался тонкий шелковый ковер кистями в пол. Лал угадал за ним движение человеческой фигуры и преградил путь к выходу лезвием меча, плашмя повернув его к человеку за ковром. Чтоб не зарезать поганца, пока не рассмотрит. Ну, вдруг там старая княгиня, мало ли... Хотя, зачем ей лампа. Секунд десять прошло в молчании и без движения. Потом тот, кто прятался, принял решение, с резким звоном выдернул из ножен свое оружие и выкатился из-под ковра. Мальчишка, на первый взгляд, лет шестнадцати-семнадцати. Со смазливым, но очень злым и самоуверенным личиком. Глаза не красные, прозрачно-голубые, волосы и кожа такие же белые, как у всех здесь, но на левом виске припудренное пигментное пятно с треть ладони – не полный альбинос. Пышная многослойная и многоскладчатая одежда расшита серебряными птичьими головами и стальными перьями по белому шелку. На Лала угрожающе наставлена изукрашенная самоцветами, посеребренная игрушка. Лал немного отступил и усмехнулся. Мальчик надменно выпятил нижнюю губу, быстро поднялся на ноги.

– Ты кто такой? – спросил Лал.

– А ты кто такой? – с вызовом отвечали ему.

Лал цокнул кончиком меча по самоцветной сабельке.

– Тебя воспитатели не учили, что привычка отвечать вопросом на вопрос – дурная? Повторяю вопрос: ты кто?

– Я – Избранник.

– Мило, – кивнул Лал. – И что же ты надеялся услышать из княжеской спальни, избранник?

– Что хотел – то все услышал.

– Ты совсем невежа. Отвечаешь вопросом на вопрос, подслушиваешь чужие разговоры. Пойдем-ка к князю, малыш. Разберемся.

Рука с игрушечной саблей угрожающе выпрямилась. Малыш был на голову выше Лала и шире его в плечах. Никакой опасности для себя он не чувствовал. В один прием Лал обезоружил юного избранника, чуть не отрезав тому пальцы. Носком сапога поддел выпавшую саблю, подкинул в воздух, поймал за гарду и почти под корень срубил дрянное лезвие. Приставил острие меча к яремной впадине нервно дернувшегося избранника и прочертил две полоски на бледной коже. Влево и вправо. Улыбнулся выбежавшей на воротник струйке крови.

– Так же сделаю с тобой, если хоть слово из услышанного твоими погаными ушками перетечет в твой поганый ротик и покинет его в виде слов. Кому угодно, все равно. Я сразу узнаю по глазам, мальчик, что ты проговорился. И – верь мне, я никогда не шучу, раздавая угрозы в качестве обещаний.

Бросил обезглавленную драгоценную гарду избраннику под ноги. Вернулся в спальню, окованными ножнами от меча заложил фигурные дверные ручки. Меч спрятал в изголовье так, чтоб не мешал спать, но можно было мгновенно выдернуть его из вороха перин. Немного подумал, вернулся к стене, каблуком выбил вместе с кусками штукатурки гипсовую решетку, закрывавшую отверстие, и затолкал в слуховой ход подушку.