Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

Когда Ивор первый раз пришел с предложением от десятка купцов, Арсений Николаевич только отмахнулся.

– Погоди ты, еще судно на воду не спустили, а ну как утонет?

На второй поинтересовался:

– Я еще сам не знаю, куда баржа поплывет, а ты уже какую-то компанию собираешь.

– Да куда ж ей плыть то? – удивился Ивор – Кроме как в Персию? По волокам она не пройдет, тяжела. По соседним княжествам мотаться, так то овчинка выделки не стоит. Брюхо у ней большое, как три наших ладьи, сама здоровая. Не с руки ей по нашим мелким речкам крутиться. Тут и ушкуй то не везде пролезет. Значит, чтоб окупиться, далекий путь ей надобен. А кроме как в Персию, других дорог нет.

– Хм! Вы, небось, уже и товар собрали и что в Персии брать – решили?

– А как же, пресветлый княже! Стекло повезем, меха, воск, пеньку, да ткани льняные. Железо брать смысла нет, там этого добра как грязи. И сало, его бусурманы даже в руки не возьмут. Доходы и доли каждого посчитали, и толмачей нашли.

– Ладно, на счет Персии не знаю, А в Баку что на Каспии этим летом сходит. Мне нефть нужна, земляное масло по вашему. Карту видел? Помнишь, где Баку стоит?

– Помню, княже, как не помнить, если список с твоей карты у меня над постелей висит. Каждый вечер, как спать ложусь, на нее смотрю. Полагаю, Баку – это уже Персия, но если чуть дальше пройти в самый низ Каспийского моря: Пехлеви, Шехсевар, то там торговля еще лучше будет. Может даже тем же земляным маслом. А еще перец, корица, шелка:

– Перец – ерунда. – вслух размышлял Афанасьев. – А вот хлопок: За ради него можно и южнее спуститься.

– Как ерунда? – удивился Ивор – На Руси соль с перцем смешивают и пищу заправляют, так и продукты не портятся, и вкус лучше. Только перец то у нас не растет, все возят из Инда, Персии и Хорезма.

На счет загрузки судна капитан Знаюненко не угадал: купцы умудрились набить трюм до верху. Несмотря на огромные по местным меркам пространства, забили его настолько плотно, что приготовленные Афанасьевым для нефти пустые стальные немецкие бочки из под бензина пришлось оставить на палубе. Не влезали. Купцы хотели и их чем-нибудь заполнить, но, несмотря на мытье бочек со стиральным порошком, запах не ушел и грозил испортить любой жидкий или сыпучий товар. Даже деготь, не говоря уже о зерне. А трюм целиком заполняли корзины с посудой, переложенной сеном, соломой, стружками. Поверх лежали мешки с мехами, тканями, еще какой-то мягкой рухлядью. Отдельно громоздились штабеля сборно-щитовой мебели – продукции из мастерской Хайнца Хагена и Ганса Реслера. Короче, в трюм можно было с трудом протиснуться не очень толстому человеку. И в каютах тесно. Помимо небольшой команды из пяти человек, баржу сопровождало отделение красноармейцев во главе с неугомонным Серегой для защиты от всяких напастей, да плюс десяток купцов. Купцам изначально было сказано, что мест для всех не хватит. Они и не привередничали, согласившись ночевать на палубе, дескать, на ладьях всю жизнь так плавали и никто не жаловался. Впрочем, для палубных пассажиров тоже был просторный закуток – на стрелу подъемного крана, опущенную на палубу, был наброшен прорезиненный брезент, края которого притянуты к бортам. Получилась вполне вместительная палатка, гарантирующая защиту от непогоды.

Серега на нос баржи установил и закрепил растяжками пушку сорокопятку, окружив ее стальными бочками, да по бокам и на корме оборудовал из тех же бочек, принайтованных к бортам, пулеметные гнезда. Так, на всякий случай. Были у него в запасе и парочка минометов с минами, но они до поры до времени лежали в трюме.

До Волги баржу сопровождали два ушкуя, спешившие по своим местным делам. Теоретически они могли бы обогнать медленную баржу, неуклюже замирающую у каждого речного поворота, сдающего назад, против течения – чтобы медленно вписаться и не зацепить берега, но пролезть между бортом баржи и берегом не рисковал ни один, ни другой кормчие ушкуев. Так и плелись до самого устья. Когда же судно вышло на простор Волги, Знаюненко прибавил ход и ладьи опять оказались за кормой, причем на этот раз безнадежно отставали по другой причине. Гребцы не могли тягаться в скорости с дизелем.

В первый день прошли довольно много, к вечеру показался Калязин. Баржа, не останавливаясь, прошла еще пяток километров ниже по течению и приткнулась на ночевку. Заходить в город Знаюненко не рискнул – Калязин принадлежал Владимирскому княжеству, с которым отношения еще не наладились. Да и нечего там было делать. Товаров для торга нет, продукты есть, так зачем останавливаться? Серега, правда, подбивал Знаюненко идти всю ночь. Дескать, это местные останавливаются, чтобы развести костер и приготовить что-нибудь поесть, а у нас для этих целей камбуз имеется. Но капитан не согласился: хоть и есть прожектора, но на незнакомой реке лучше пробираться по светлому времени. Тут и без темноты при таком судовождении своих заморочек хватает.

Еще три дня прошли без происшествий. Быстроходную баржу никто не обгонял, наоборот, они обогнали пару ладей, да еще видели пяток встречных. Это не считая рыбацких лодок. Ладьи – что, на ладьях люди грамотные – купцы, если и не видевшие самолично ранее такого самоходного судна, то наслышанные о могуществе торжокского князя и его механических повозках, самолетах, кораблях. Потому ладейные команды, завидя баржу, хоть и прижимались к берегу, но старались выглядеть солидно. А лодочники так и норовили спрятаться в какую-нибудь протоку и не отсвечивать. Если же вблизи никакого укромного уголка не обнаруживалось – притоки или просто кустов с камышами, то бывали случаи, когда рыбаки бросались в воду, вплавь добирались до берега, где и скрывались в кустах и за деревьями. Бросая на произвол судьбы и улов, и саму лодку.

Первое приключение произошло напротив Казани. Оказалось, татары перегораживают Волгу здоровенной цепью. Едва какое судно появляется, к ней устремляются мытари, нагло лезут в трюм, осматривая товары. Цену, естественно, определяют по собственному разумению. И пока не оплатишь, цепь не опустят. И куда деваться? Пути дальше нет! Вот такой таможенный пункт. Естественно, ни капитан, ни команда пришельцев из будущего о таком порядке ничего не знали. Из местных купцов, может, кто и знал, но посчитал, что лезть со своими советами к умным людям не стоит. Как назло, сам капитан, еще издали разглядев город и не увидев цепь, ибо далеко было, сказал