Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

не интересна. Плюс стандартные пункты любого международного договора – о дружбе, о торговле, о прохождении некоторого количества вооруженных и не вооруженных людей по территориям договаривающихся стран и так далее.

Шибалин начал с расклада сил в Европе и вообще о международном положении на текущий момент. Придвинув карту Европы поближе к послам, стал показывать указкой.

– Венгрия совместно с Болгарией пытается завоевать Сербию. Одновременно Болгария хочет прибрать к рукам обломки Византии, созданные крестоносцами. На нее же нацелилась Никейская империя, на которую, в свою очередь точит зубы Конийский султанат. Император Священной Римской империи германской нации Фридрих Второй Гогенштаухен воюет в Италии и конфликтует с Папским престолом. Англия проигрывает Франции, которая хочет отбить материковые владения английских королей Плантагенетов в Бретани. Короче, все очень заняты и потому до вас никому пока нет никакого дела. Тем более, что про Бату-хана никто толком ничего не знает. Зато у всех чингизидов остался неотмененный завет Чингисхана о походе к Последнему морю. А последнее море – вот оно – Шибалин показал на Атлантику. – Или Батый-хан не собирается выполнять волю своего деда?

– Кто там? – спросил посол, неопределенно махнув рукой в сторону Европы.

– По разным местам есть сильная рыцарская кавалерия, но, во-первых, ее не так много, на всю Европу наберется едва ли сто тысяч. Во-вторых, это тяжелая конница, которая с вашей – легкой и маневренной – ничего сделать не сможет. Те же арабы с их легкой кавалерией в крестовых походах нередко громили крестоносцев. И лишь крепости помогали рыцарям успешно отбиваться. Арабы не знают, как воевать крепости. Но ваши тумены и арабов били, и крепости брали. Разве не так?

Посол, выслушав перевод, кивнул, соглашаясь.

– Плюс дисциплина и единоначалие. – продолжил Шибалин. – А у рыцарей нет общего начальника. Кстати, именно поэтому в Европе появились монашествующие рыцарские ордена. К тому же они и понятия не имеют о тактике, а у вас есть Субудай. Лучший стратег и тактик мира! Так что, Европа не сможет устоять!

– Князь пойдет с нами на Европу? – спросил посол, посмотрев на Афанасьева, а потом перевел взгляд на Шибалина, почуяв в нем старшего.

– Нет! – ответил Афанасьев.

– Нет. – подтвердил Шибалин, подойдя к карте и взяв в руки деревянную ручку со стальным плакатным пером шириной 3 миллиметра, на карту рядом с Торжком поставил флакон с тушью. – Хочешь спросить, в чем наш интерес?

Валерий Петрович, макая перо во флакончик, повел длинную толстую черту от Балтики до Тихого океана, повторяя общую границу России, Украины и Белоруссии. У карты сгрудились все присутствующие, включая именитых новоторов.

– Вот тут – сфера наших интересов. Всякий, кто попытается тут воевать – погибнет. Торговать – пожалуйста, путешествовать – сколько угодно, даже войска можно водить из Европы в Керулен и обратно. Но если кто-нибудь с кем-нибудь внутри этой черты начнет воевать!… – Шибалин достал из кармана ампулу с физраствором, потряс ею. – Даже разбираться не будем – кто прав, а кто виноват. Успокоим всех. А карту эту – дарим на память: Ах!… Твою мать!

Шибалин, убирая ампулу обратно в карман, повернулся к послам и локтем задел пузырек с чертежной тушью. Черное пятно растеклось по карте, заливая реки, города, леса на значительной части российской территории.

– Не надо промокать! – воскликнул он послу. – А то еще больше размажем! Пусть так высохнет! Впрочем, ничего страшного – Европа не пострадала.

Волга, апрель 1238 года (березозол 6747 год)

Едва на Тверце сошел лед, со стапеля спустили первую баржу. Всю зиму Афанасьев мотался в силур к «армянам», уговаривал капитана круизного лайнера «Армения» Плаушевского принять командование над баржой, но так ничего и не добился. И хотя капитан 3 ранга Владимир Яковлевич прекрасно понимал, что дни теплохода сочтены, ибо в силуре ходить некуда, а перетащить морское судно в средневековье нет никакой возможности, все равно, как истинный моряк не мог себя представить каким-то речником, да еще на барже. Впрочем, старший помощник капитана – Николай Фадеевич Знаюненко, оказался более покладистым, хотя тоже не сразу дал свое согласие. Просто в декабре-марте он сначала переселился в Торжок – чтобы присматривать за возведением обоих самоходных барж, а ближе к завершению работ, на отделке внутренних помещений, стал предлагать доработки «под себя» и невольно – прикипел. Поэтому на повторное предложение Афанасьева возглавить баржу, перед тем как спускать ее в воду, дал окончательное согласие.

Еще в процессе строительства по подсказке Николая Фадеевича у барж переделали и усилили носовую часть, причем в обшивку он хотел пустить танковую броню. Афанасьев, когда узнал, возмутился:

– Ты что, ледокол собрался строить, что ли?

– Хм! Арсений Николаевич, кстати, это мысль! Я хотел защитить нос от топляков, реки то здесь – дикие. Но ледокол – это, пожалуй, правильней будет. Лето у нас короткое, зимы долгие, а так, глядишь, на пару недель сможем продлить навигацию.

Теперь задумался Афанасьев.

– Да, пожалуй, про топляки это ты верно сказал. Только танковая броня – как то уж слишком.

– Да чего ее жалеть то? В силуре, я сам видел, столько битых танков притащили, все равно их разделывать. А мне все лишь нос усилить. По бортам броня ни к чему.

– А не тяжеловато будет? – спросил Арсений Николаевич.

– Потянет! Три-пять тонн нам погоды не сделают. Кроме того, пустая будет ровнее ходить. Дизель, кран, каюты и все остальное хозяйство на корме, значит при пустом трюме нос задерется метра на три. Но учти, первое время мы ее полностью вряд ли загрузить сможем, куда бы ни шли. Так чем песок возить, лучше хорошее железо поставить.

– Черт с тобой, делай. Только броню с немецких двоек и бронетранспортеров снимай. Тройки и наши танки не трогай.

Ходовые испытания проводили на Волге, поскольку в Тверце из-за узости фарватера баржа элементарно не могла развернуться: поперек реки либо нос, либо корма цепляли отмель. Дошло до смешного – после испытаний обратно к Торжку барже пришлось идти задним ходом, чтобы потом, нагрузившись товаром, выходить на простор передом. Как все обычные суда.

– Ничего, – утешал Афанасьев. – Нагоним экскаваторов, разроем фарватер, сделаем нормальный причал. Да и фарватер углубим – в силуре третий комплект для баржи лежит, а мы на нем землечерпалку сделаем! Со временем все будет.

Пока на стапелях строились баржи, среди торжокских купцов, да и не только среди них, началось оживление: именитые люди Торжка, Новгорода и Ржева через вхожего к Афанасьеву Ивора набивались в попутчики