Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

Добравшись до центральной площади, Олег соскочил с коня. Перед собором стояла толпа горожан. Те, кто еще помнил бывшего князя этого города, молча склонились перед ним в поклоне. На повозке лежал труп Мстислава. Олег отодвинул рукой причитавших женщин, подошел ближе.

– Что ж ты наделал, князь? – спросил он. – Всего один день нужно было продержаться! Раньше мы никак не успевали!

* * *

Планировать черниговскую операцию было действительно трудно. С одной стороны – взять его должен был именно Олег, хотя и опираясь на помощь новоторов. Но ерундовое расстояние в 400 с лишним километров по прямой было совершенно непроходимо ни для техники, ни для конницы. Для лошадей оставались непреодолимыми засеки, а техника не могла пройти из-за кучи мелких и средних рек и речушек. Если же крутиться по водоразделу, сначала вернувшись к Ржеву, а оттуда по следам монгольской орды, то накручивается крюк без малого в полторы тысячи километров. На лошадях. Без танков и пушек, поскольку половину пути «монгольская дорога» идет по рекам, а тяжелую технику речной лед не выдержит.

Единственное, что смог предложить Афанасьев – погрузить дружинников и часть лошадей в фуры, остальную часть табуна пустить следом, налегке и подбросить их до развилки, где монгольская орда пересекла дорогу Торжок – Курск, а дальше по их следам. В дополнение дружине придали десяток легких вездеходов на базе УАЗов. Уж эти то по льду точно пройдут. Но даже в этом случае отставание Олега от орды составляло двое суток.

Впрочем, Олег надеялся, что Чернигов как-нибудь сутки-двое продержится. Не угадал. Он и подумать не мог, что оставленный за главного Мстислав сдаст город без боя.

Собственно, как только разведка на снегоходах узнала, что город взят, Афанасьев срочно послал бомбардировщики, чтобы хоть как-то выправить ситуации. Ведь самолеты планировалось пустить много позже – перед самым приходом Олега.

И тем не менее, получилось так как получилось. Горожане приняли Олега как своего князя, более того – именно его считали своим освободителем, и проклинали Михаила, бросившего и предавшего княжество в лихую годину. Олег практически сразу озаботился перевозом своей семьи, казны и прочего добра на новое место княжения.

А Арсений Николаевич наоборот, переезжать в Курск не спешил.

– Куда мне все добро вести? Где аквариум ставить? В этот неудобоваримый терем? Якобы княжеский? Нет уж, я пока в Торжке поживу, пусть там мой зам Семецкий руководит. Вот как там отстроимся, так и переедем. Правильно, Василиса?

– Муж всегда прав! – потупив глаза, ответила молодая княгиня.

Торжок, февраль 1238 года (лютый 6747 год)

Новость о том, что в Торжок направляется посольство от Бату-хана, обсуждали все, от штабных до рядовых, от номенклатурных работников до медсестер с «Армении». Ибо подавляющее большинство «силурийцев», как бы они себя не чувствовали, желали переселиться поближе к людям. Причем, средневековье даже предпочтительней – ибо, само собой подразумевалось, что утраченный комфорт и прочие блага цивилизации можно создать быстро, как тут – в силуре, где полгода назад вообще ничего не было. А уж в течение одного-двух десятилетий – обустроиться не хуже, чем в 20 веке, перепрыгнув сразу через шестьсот лет. И при этом – никаких угроз из вне. Ведь, нынешняя Русь уже заняла доминирующее положение в мире, которое при определенных усилиях будет лишь возрастать. Как ни странно, с этим соглашалось даже большинство пленных немцев. В их среде гуляла фраза одного из древнеримских философов о том, что лучше быть младшим офицером в огромной империи, чем генералом карликового королевства. Единственная проблема на пути к золотому будущему – неспокойная степь.

Вот и гуляли разные предложения, от «надо устроить грандиозный парад» – до «полить всю степь дустом, с самолета».

Что Шибалин, что Афанасьев, прислушивались к доносившимся к ним отголоскам, иногда посмеивались, иногда задумывали.

– А может, все-таки их уничтожить? – Арсений Николаевич, при очередной встрече с Шибалиным.

– Можно, но будет хуже. Арсений, мы ж обсуждали уже это сто раз. Вместо одной орды с единым центром, на который можно давить, получим тысячи мелких неуправляемых банд, рассыпанных по всей степи. И эта головная боль затянется на сотню лет, не меньше. Нет, нужно их, по возможности, всем скопом выставить за пределы территории будущего СССР. И не сильно громить, чтоб не разбежались. Пусть сами чингизиды следят за отставшими, за дисциплиной. А это значит, что разрушать их организацию нежелательно, да и руководство нельзя полностью уничтожать.

– Хм: Трогать нельзя, а как прогнать без физического воздействия? Они ж по другому не поймут. Если мы их не будем бить, то они воспримут – как нашу слабость и опять полезут. Не, сложно все это.

– Так на то ты и князь. Простые вопросы любой лейтенант решит.

– А если чем-нибудь удивить, ошарашить, напугать. – высказался Афанасьев.

– Напугать? Хорошее предложение. Танки они видели, пушки пробовали, про Юнкерсы знают. Мы, правда, пока ни разу не использовали их в полную силу, даже в Рязани и Чернигове, и они догадываются про это. Но что можно придумать еще страшнее? – рассуждал Валерий Петрович, – Причем, заметь, знают, заразы, что для техники у нас не так уж много людей. И в ближайшее время нам их взять неоткуда. А у них мобилизационный ресурс – под миллион, если не больше. Тупо обложат со всех сторон и «мелкими» группами по тысяче-другой всадников будут крестьян воровать или просто убивать. Успеешь ты с шестьюдесятью танками, у которых, кстати, ресурс на исходе, все границы перекрыть? Не, тут нужно что-то глобальное придумать, и чтоб от нашей численности ничего не зависело. Может, действительно – дустом? Только где ж ОМП в таких количествах взять? 41 год – закрыт, в 93 нашу базу разгромили. Люди, разумеется, там остались, но когда они развернутся и наладят все на новом месте? А из 21 века таких подарков тем более не будет. Там уже все подобные вещи так засекретили и под такой плотный контроль поставили, что и портал не поможет. Впору нанимать химиков и синтезировать фосген или иприт – тут, на месте.

Уже находясь у себя, Афанасьев продолжал размышлять над разговором с Шибалиным. Подошел к аквариуму, постучал по стеклу и, когда рыбки приплыли к кормушке, бросил щепоть мотыля. Рыбки кинулись пожирать извивающийся корм, пока тот медленно опускался на дно. Внезапно его внимание привлекла личинка, притулившаяся к узкому листику водоросли. Вот ее панцирь лопнул, из него медленно вылез мокрый слипшийся комарик. Он немного посидел на