Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

переводил, путая русские и половецкие слова, что мол послов негоже убивать и вообще, великий хан Бату такое никому не прощает. На это Афанасьев развел руками, дескать, никто никого не убивал. Сейчас ваш товарищ охолонет на свежем воздухе и будет как огурчик. Газ то – не боевой, слезоточивый, используется только для того, чтобы остудить головы чересчур разгоряченных подданных – драку прекратить, толпу разогнать. Тихо, мирно, никаких травм и кровопролития. А боевые газы в своем княжестве никто применять не собирается. Только на поле боя, да на чужой территории. Ведь тогда – все погибнет, и люди, и кони, и птицы, и даже мыши.

Едва переводчик закончил говорить, точнее – посол осмыслил сказанное Афанасьевым, как в комнате наступило гробовое молчание.

– А что такого я сказал? – удивился Афанасьев. – Да, у нас есть боевые отравляющие газы. И не только они. А вы не знали? Разве ваши шпионы, которых упустила моя служба безопасности, не докладывали?

Афанасьев подошел к окну, приглашая послов подойти поближе.

– Вот, взгляните.

На дворе стоял КАМАЗ, весь кузов которого был полностью заполнен большими красными газовыми баллонами с пропаном, а вокруг стояли часовые с винтовками. Грузовик приехал еще утром, он должен был отвезти баллоны страдальцам с теплохода, по дороге сбросив несколько штук на нужды торжокского кремля. Но Арсений Николаевич, с подачи Шибалина, тормознул машину и даже распорядился подогнать ее поближе у окнам терема. Дескать, пусть до обеда постоит. На всякий случай.

Движимые любопытством, присутствующие подошли к окнам, впрочем, разглядев – что именно демонстрирует подполковник, быстро вернулись на свои места. И лишь Иванко, да послы долго рассматривали машину. Удивившись, такому количеству баллонов, Иванко тихонько спросил у князя:

– А сколько там газа?

– Этого на всю Великую степь хватит! – ответил Афанасьев чуть громче, чтобы слышали послы.

А те продолжали изучать машину и баллоны на ней, видимо, ведя в уме свои подсчеты. Между тем Афанасьев крикнул в коридор.

– Дежурный! Что делает машина с боевыми отравляющими газами под моими окнами?

Из дверей показался перепуганный красноармеец.

– Так, товарищ подполковник, ее только что погрузили, сейчас должна уехать в хранилище.

– Кой черт, только что! Она здесь битый час стоит! Немедленно отправляйте.

– Слушаюсь! – красноармеец исчез из проема и через минуту КАМАЗ выехал со двора.

А блеф поддержал Шибалин, обращаясь к послам:

– Это нервнопаралитический газ, называется – зарин. Вдохнешь один раз, и сразу руки ноги отнимаются. Человека как бы паралич разбивает, пальцем шевельнуть не может. Ну, а через несколько часов и сердце останавливается. Одного баллона хватит на тумен. Поставить по ветру и открыть вентиль. Вон тот, что наверху. Гибнет все, куда ветер эту заразу занесет: птицы, мыши, рыбы. Ну и люди, само собой.

Посол усомнился, мол, если вдруг ветер переменится?

– Те, кто баллон будут открывать, специальные противогазы одевают. А ты думал, почему я всех своих воинов заставляю бороды брить? – Афанасьев тут же достал из под стола две противогазные сумки, потом еще две. Раскрыл одну, вытащив маску со шлангом. – Попробуй с бородой примерить? Обязательно щель появится, куда ядовитый газ просочится.

На этих словах Иванко, взявший вторую сумку, невольно бросил противогаз и ухватился за свою бороду, впрочем, тут же опомнился и начал разглядывать маску, не пытаясь ее примерить.

– Нет, если не верите, можем сейчас в лабораторию спуститься, покажем на мышках или собачках – что с ними одна капля делает. Только бороду нужно сбрить, иначе противогаз не налезет. Вы ж не хотите помереть вместе с собачками?

Послы переглянулись, но промолчали.

– Ну, как хотите. Можем на завтра отложить. А есть еще удушающие газы и кожно-нарывные:

Шибалин подхватил:

– Фосген, иприт, циклон. Но их пока не так много изготовили. От иприта все тело покрывается гнойниками, нос, рот, глаза – отекают. Причем, даже противогаз не поможет – тут нужно все тело закрывать. Костюмы полной химической защиты у нас есть. Много.

Послы заметно занервничали, начали тихонько переговариваться между собой, обсуждая услышанное. Внезапно главный воспрянул, что-то сказал, второй перевел:

– Земля, трава и вода тоже будут отравлены?

– Конечно! Трава, может, и не погибнет, но всякая лошадь, баран, корова или косуля, что попробует ее съесть – умрет обязательно. И так будет весь год, пока не вырастет новая. Впрочем, и на следующий год какие-то участки земли останутся ядовитыми.

Монгол покивал головой, видимо, слова Афанасьева совпали с его мыслями и продолжил.

– Тогда князь обманывает монгольских послов, ведь если зараженными землями нельзя пользоваться, то пропадает смысл воевать! Или русы собираются жить в этих масках?

Тут первым засмеялся Шибалин, а Афанасьев его поддержал. Офицеры тоже заулыбались.

– Главная твоя ошибка в том, – Арсений Николаевич ткнул пальцем в грудь монгола, – Что нам не нужны эти земли. Если там будет пустыня, то так даже лучше!

– Тогда почему наши тумены еще живы? – спросил посол, хитро прищурившись.

– Живность жалко! Рыба погибнет, к нам она по Волге, то бишь, по Итилю от Великой степи плывет. И птицы перелетные – утки, гуси, лебеди никогда не прилетят. Они тоже весной погибнут. Вот их жалко. Ведь это существенная часть нашего пропитания. Но, сам понимаешь, если вопрос станет о жизни или смерти, то нам будет не до птиц перелетных.

Афанасьев поднялся, подошел к двери, что-то сказал бойцу, стоящему на карауле, вернулся в комнату.

– Впрочем, на такой случай есть и другая задумка.

А когда дверь открылась, махнул красноармейцу рукой, мол, заноси. Трое бойцов внесли пятидесятилитровые прозрачные бутыли, в одной кишмя кишели комары, в другой – мухи, поддон с чем-то, закрытый полотенцем, большую клетку с полусотней серых мышей и кейс, обитый черной кожей.

Первым Афанасьев открыл кейс, хотя послы уставились на живность. Отщелкнул замки, открыл крышку. В кейсе, вперемешку с колотым льдом лежали стеклянные ампулы. Арсений Николаевич достал одну из них, присмотрелся к черте, отмеченной красной краской.

– А это у нас черная оспа! – потом взглянул в бумажку, поменял ампулы и продолжил. – Нет, ошибся, здесь у нас холера, ампулы с оспой помечены синей краской. Но не суть. Что такое черная оспа, надеюсь, знаете? Вот если эту ампулу разбить где-нибудь, поближе к вашему войску, то через одну-две недели воевать будет не с кем. Опять спросите, а как же мы? Бойцы, закатайте рукав!

Красноармейцы, принесшие наглядные пособия, отстегнули пуговицу на левом рукаве и продемонстрировали по две оспины на предплечьях.

– Видите? Сюда введено лекарство, которого хватит им на всю оставшуюся жизнь. И это у всех,