Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

вахтенному проходить Казань без остановки и ушел в свою каюту. И вахтенный ту цепочку проморгал. Вот и врезалась баржа в ту цепь со всей дури, да еще Волга помогла. Однако, прав оказался капитан, укрепляя нос и обшивая его бронелистами. Баржа практически без всякого для себя ущерба вывернула столбы, на которых та цепь крепилась, да, похоже, порвала ее в самом слабом звене. Ковали ту цепь местные кузнецы, железо паршивое, не закаленное, да и сваривали кольца по кузнечному. Вот она и не выдержала рывок под сотню тонн. Хотя и баржу дернуло знатно. От удара один купец даже свалился за борт. Впрочем, ему тут же бросили веревку, и практически сразу же вытащили. Вахтенный тормознул судно и дал задний ход, но пока баржа реально остановилась, Казань оказалась далеко за кормой, вынесенная силой инерции и течением самой Волги. Получив втык от прибежавшего капитана, матрос повел судно дальше, пассажиры, посмеиваясь над незадачливым сотоварищем, окружили недоутопленника, стали помогать менять мокрую одежду, а команда разошлась искать течи и поломки после аварии. Для самой баржи удар оказался без последствий, только плохо принайтованные ящики с мебелью сместились, побив стекло в рядом стоящих корзинах. Нос же и вовсе не пострадал: сырое железо из болотной руды не смогло даже приличной вмятины оставить на тевтонских бронелистах. Отойдя от Казани на приличное расстояние, бывший старпом «Армении», а ныне капитан самоходной баржи и по совместительству глава научно-купеческо-политической экспедиции Николай Фадеевич Знаюненко решил пораньше встать на ночевку и тщательно осмотреть возможные наружные повреждения.

На следующее утро, едва проснувшиеся путешественники из купцов потянулись с заякоренной на ночевку у берега баржи на берег – кто по нужде, кто просто размять ноги, на них из чащи выскочили три татарских всадника.

Всадники невелики, но лицами злобны, глаза люто сверлят, дышат тяжело, с шумом втягивая воздух, за плечами болтаются круглые щиты. Да и лошади в пене – долго скакали, догоняя баржу. Из-за деревьев послышался треск. Вслед за троицей, круша кусты, проломился еще десяток степняков, кони под ними тоже шатаются, роняют пену. Всадники с гиканьем и свистом проскочили между незадачливыми купцами и баржей, пальцы привычно натянули тетиву.

Ивор испуганно переводит взгляд то на недоступную сейчас баржу, то на беснующихся степняков. А у тех рожи желтые злые, глаза раскосые, нагло смеются – догнали таки!

На барже тем временем сыграли боевую тревогу, бойцы рассыпались по огневым точкам согласно штатному расписанию. Серега, едва проснувшись, влетел в рубку. Капитан был уже там.

– Зря ты, Николай Фадеевич, к этому берегу приткнулся, говорил я тебе вчера.

Капитан молча протянул Сереге бинокль и кивнул на противоположный берег. Там тоже нарисовалось под сотню всадников.

– Нет, Сережа, дело не в береге. Нельзя было купцов с баржи отпускать. Кстати, напомню, купцы – под твоей защитой и ответственностью.

– А что я могу? – возразил лейтенант. – Показывал я им гальюн, объяснял как пользоваться, но они стесняются, дескать, невместно гадить на судне, где столько людей плывет. Только на природе. И вот результат. Сейчас бы плыли дальше: Эх! Что делать то? Этих сейчас даже стрельнуть нельзя – купцы всю зону перекрывают. А чего хотят?

– Понятно чего, – задумчиво ответил капитан. – Денег взять, за то, что мы за проход мимо Казани не заплатили, так еще и убыток принесли, цепь порвали.

– Странные они тут. Или не слышали про нас ничего?

– Полагаю, эти действительно про нас ничего не знают. Войско Батыя к Дону ушло, а тут живут их союзники, которых монголы взяли под свою руку недавно, в позапрошлом году. Если кто и будет им рассказывать про разгром батыевого войска на Руси, то только не сами монголы. А из купцов мы пока здесь самые первые. Так что: Вряд ли они про нас что-то знают.

– А может не казанские? Мы вчера от Казани с полсотни верст отошли.

– Они, они. – возразил капитан. Причем заметь, эти малой шайкой нападать не будут. Тут их полтора десятка! Значит дозор, а вся сотня или две за чащей. Или уже в ней. Нужно узнать – чего хотят. Торжок нам потери купцов может и не простить.

Меж тем из чащи выехала еще троица. Один одет богато – в кольчужной рубашке. Явно трофейной. Голову накрывает кожаный колпак с металлическим ободом, к верхней губе сползает носовая стрелка. Двое победнее, в простеганных халатах, явная охрана важного сотника или бея.

– Урус! Плати дань, урус! – заорал гортанным голосом кочевник в кольчуге. – С вами купцы едут, знаем-знаем. А за купцов дань берем. Цепь сломали, урус, за нее тоже плати. Коня золотом и езжай дальше. Мы никого не тронем.

Степняк приблизился к купцам вплотную и дернул вперед коня, едва не врезавшись в них:

– Чего молчишь, урус? Дань платить не хочешь?

На барже тоже услышали ультиматум бея. Серега взял в руки мегафон:

– Ей, на берегу! Господа казанцы, или кто там вы будете. Есть встречное предложение, подкупающее своей новизной. Сколько вас там? Сотня? Две? За каждого своего воина платите по золотому и тогда все остаетесь живы. Ну, а те, на кого денег не хватит, увы, придется им умереть, прямо в этой роще. – и повернувшись к минометчику, добавил – Паш, они в этой березовой рощицей укрылись, дай туда пару мин с перелетом, чтобы ускорить думательный процесс. Но не очень далеко, а то не прочувствуют. Снайперам приготовится, распределить лучников, и пока все купцы живы выбивать только лошадей, а не всадников, стрелять по моей команде. Остальным не стрелять.

С коротким интервалом дважды бухнул миномет, из чащи раздались два глухих взрыва. Степняки заволновались, из рощицы выскочил еще один десяток и рысью поскакал к своему начальнику. Серега опять взял в руки мегафон:

– Казанец, слышал? Не боись, мы пока никого не убили, только обозначили свои возможности.

Вновь прибывшие подъехали к бею, и начали что-то быстро объяснять, их командир оборвал говорившего на полуслове, развернул коня и галопом помчался к роще. Вслед за ним сорвались и все остальные степняки.

– Эй! Стой! А как же дань? – закричал в мегафон Серега, потом повернулся к капитану – Чего й то они? Никак, испугались?

– Или кто-то опознал – кто мы такие! – задумчиво произнес Николай Фадеевич.

Купцы также стремительно, хоть не на конях, рванули к барже. А уже на палубе получили втык и от Сергея, и от капитана. Впредь было решено на безлюдных берегах судно не покидать.

Торжок, май 1238 года