Танец теней - Гурав Моханти

почувствовал, как откуда-то сверху просачивается свет. Дракон на миг приоткрыл пасть.

Нет.

Он распахнул пасть и держал ее раскрытой. Он вновь почувствовал, как куда-то скользит, на этот раз вверх – чья-то недружелюбная рука схватила его прямо за поврежденную лодыжку. Тянули его крайне медленно и болезненно, но Дурьодхана не жаловался. И вот последний рывок, и его вытащили из драконьей пасти, и он, зависнув вверх ногами, уставился в золотые глаза.

– ЭТИМ ДОЛГ КАРНЫ ПЕРЕД ТОБОЙ ОПЛАЧЕН, – обронил воин, размашисто швырнув его на землю. При падении Дурьодхана сломал и без того поврежденную лодыжку, но, главное, он был жив и почти невредим, а вот о достоинстве дракона этого сказать было нельзя.

Прежде чем мир для Дурьодханы погрузился во тьму, он как в тумане увидел, как человек, все еще стоящий между раскрытыми челюстями дракона, чуть наклонился вперед, вцепившись в копье, все еще торчащее в пасти.

Ужас и счастье наполнили Дурьодхану, когда он узнал этого человека… это был Карна. Карна выбрался из пасти дракона на гребень, встал во весь рост на его морде и, глядя сверху вниз в глаза твари, задал вопрос, который ни один смертный не мог задать дракону:

– ЖИЗНЬ ИЛИ УНИЧТОЖЕНИЕ?

 Такша с трудом мог постичь абсурдное поведение этого неправдоподобно сильного Мягкокожего, который должен был стать предвестником мира и процветания для нагов. Такша бы предпочел, чтобы Избранным был покрытый слизью копейщик. Оставалось лишь надеяться, что копейщик не погиб после столь неловкого приземления.

Так что Такша и сам не успел опомниться, как уже спешил вперед. Вот он споткнулся о труп кого-то из бойцов – в сторону отлетела сандалия, – но Такша так и не остановился. Песок шелестел по коже, холодный и шершавый. Мягкокожие звали его. Никто так и не осмелился поспешить за ним, да и двигался он слишком быстро.

К тому времени, как он добрался до центра, Д’рахи уже метался из стороны в сторону, поднимая волны окровавленного песка. Пусть тот и летел прямо в глаза, но пыль была хоть каким-то укрытием, и Такша поднырнул вперед.

Высоко над ним взревел Д’рахи. Звук заполнил всю яму.

Такша бросился рыться в песке, пальцы коснулись запястья копейщика. Оно было теплым. Тот был жив.

Таща копейщика к решетке, он все ожидал, что на него нападут магадхцы, но те смотрели лишь на Д’рахи. Тогда Такша не придумал ничего лучше, кроме как сделать перевязку из своего яда. Пусть это и не исцелит копейщика, но заставит его сердце забыть, что он ранен, и поможет унять его боль, чтобы он мог уснуть и исцелиться.

– Боги милостивые, неужели этот низкорожденный безумец разговаривает с драконом? – взвизгнул какой-то Мягкокожий на красной трибуне наверху.

Такша, успевший уже подхватить с земли горсть песка и сплюнуть на нее, удивленно обернулся. На первый взгляд казалось, что золотоглазый Мягкокожий был готов исполнить Пророчество, убив Д’рахи. Все, что ему нужно было сделать, – это лишь глубже загнать копье в пасть… но вместо этого он выдернул копье и заставил Д’рахи поднять морду, чтобы посмотреть ему в глаза. А потом хлопнул Д’рахи по гигантской морде. Стоп. Он не бил его. Он его ласкал.

Будущий Мессия ласкал проклятого Д’рахи!

Добрые жители Вирангавата, поначалу пораженные столь явной новизной событий, теперь подняли шум из-за того, что они восприняли как акт доброты. Такше пришлось предположить, что золотоглазый Мягкокожий нарушает кодекс поведения арены: видимо, проявление милосердия было здесь богохульством. Вероятно, без кровопролития развлечения быть не могло.

Но наверняка были и другие виды развлечений. Например, когда ты видишь, как нелетающий огнедышащий дракон… взлетает.

 Нала не могла удержаться от безумного смеха, когда пять тысяч голосов, шумевших в галерее, где она находилась, стихли, стоило людям увидеть, как дракон взмыл в воздух; его куцые крылья били как странные барабаны, а острый хвост свистел в воздухе.

– А чего вы ожидали, когда привели чудовище для своих утех? – крикнула Нала, изо всех сил стараясь не обращать внимания на выбежавшего на арену Такшу. Образ его отчаянно колотился в двери разума, надежно запертые Бездной Анаади. Она сунула руки в карманы, просто чтобы убедиться, что у нее есть еще одна доза Бездны…

Не чудовище.

Нала огляделась, пораженная и протрезвевшая. Этот голос в голове… он напоминал голос Матсьи или Номнома. Кто говорил на этот раз? Неужели… дракон? Взгляд Налы метнулся вверх, и она встретилась глазами с драконом. Невозможно.

Еще одна галлюцинация?

Или, может быть, ей просто все это снится. Крылья ночи уже слетали с неба, унося с собой звезды одну за другой.

У меня не было жажды кровопролития, даже в долгие годы, проведенные в ловушке. И примирение с клеткой этой было достигнуто, пока меня не привезли из святилища сюда, чтобы устроить пиршество моей ярости.

– Я… Пожалуйста, прости меня. – Глаза Налы наполнились слезами, она окончательно поняла, что говорит с драконом. – Я ничего не знала.

Стоящие вокруг арены арбалетчики приготовились стрелять, но Чалаккха остановил их, приказав дождаться, пока он поднимется повыше и перестанет представлять угрозу для зрителей.

Покорность судьбе и предназначению сковали меня, но я не тот, кем вы меня называете. Чудовища создаются волей, а мою волю у меня отняли.

Мритун Джей к этому времени уже взобрался на голову животного, цепляясь обеими руками за шипы, и сейчас выкрикивал какие-то слова ободрения. А зверь с каждым взмахом своих куцых крылышек поднимался все выше и выше.

В этом милом человеке, что хочет освободить меня, таится какая-то сладкая надежда, что он отведет меня в места, сокрытые от людских глаз.

О… голос дракона был так похож на голос кого-то, кого она знала.

Через несколько мгновений Паршурам заметил, как на него уставились сверкающие глаза Налы, и наконец смягчился.

– Будешь так на меня пялиться, и я вырву тебе глазные яблоки, чтоб облегчить тебе медитацию.

– Ачарья, я просто хотела спросить. Ты уверен, что Мритун Джей – Сын Тьмы? Он ведь… не кажется злым?

– Откуда тебе это знать?

Нале очень не хотелось отвечать на этот вопрос:

– Разве не было предсказано, что он пробудит Элементалей?

– А как ты думаешь, почему я еще не убил его? – спросил Паршурам. – Правосудию нужны доказательства.

Доказательства действительно появились мгновениями позже, но совсем не такие, как ожидали Паршурам или Нала. Ибо ни один из них не ожидал, что на рассвете ночное небо расколется и истечет ядом.

 Ачарак не спеша шел по медленно