"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

– Волосы он зачем отрезал?

– Это было до встречи со мной. Мне сказал: тяжелые, голова болит.

– Никогда раньше не болела, теперь заболела?

– Могло быть и хуже. Вы привели меня вовремя, кир Хагиннор. Он что, по-вашему, теперь совсем тряпка?

– Не совсем, но...

– Ну так помогите ему тоже. Без всяких «но». Как отец сыну. Я подправлю, если он опять начнет путаться между должным и возможным. Я не думаю, что начнет, но все-таки. Наберитесь терпения. Он подравняется, вся та необычность, которая вам не нравится, со временем пройдет.

– Или я к ней привыкну и перестану замечать. Проклятый ты колдун! Иди отсюда. Иди, чтоб я тебя больше не видел. Я не знаю, что ты с ним сделал, но я даже не уверен, как лучше – как было до тебя, или сейчас.

Маленький Ли обиделся. Не столько за себя, сколько за государя.

– Конечно, было бы лучше, если бы у него болела голова, его тошнило на церемониях или он писал и рвал странные указы. Или продолжал бы пить, а он продолжал бы – ему это здорово помогало. От того, что помогает, сложно отказаться. Мне жаль, что вы не оценили мою работу. Я старался. Я чуть не сдох там с ним, так это было трудно. Я вам очень советую, поговорите с ним откровенно. Прямо вот с таким, странным. Мне кажется, вы очень давно не говорили. И вы не помните, что когда-то он был именно таким, как сейчас. Поговорите. Может быть, он сам вам объяснит, что с ним происходит.

– Я готов буду простить тебя только в одном случае, Маленький Ли. И то еще подумаю. Если эту кинувшую его сволочь ты привезешь мне в таком же странном состоянии. Чтобы я тоже удивился и не понял, кто это и что с ним случилось.

* * *

Вступить в сговор с Мовэром ничего не стоило. Мастеру-фехтовальщику проще было объяснить то, чего, в силу некоторых новых особенностей их отношений, никак не мог дослышать Амрай. Немного разумного внушения, немного обещаний, немного шантажа, немного ласковой улыбки, и Мовэр на все согласен. Так что к встрече заозерных гостей каждый готовился по-своему.

Дворец изнутри наполировали и украсили. Из кладовых и хранилищ появились обитые шелком стулья и диваны, лакированные столики, хрустальные люстры и огромное количество зеркальных подсвечников. В тронном зале узорный паркет тереть начали рано утром, а закончили далеко за полночь. В дело впрягли всех, кто мог шевелиться. В отличие от Таргена, придворные тут не были заносчивы, если нужно, снимали казенные шелка, подпоясывались фартуком из мешковины, заматывали тряпкой белые волосы, брали в руку щетку и лезли под потолок счищать паутину или перестраивать рисунки из цветного мха. Работали дружно, быстро, без лишнего шума. Любо-дорого смотреть. Лал удивлялся, как среди этого дружного и мирного общества выросла такая плесень, как заговор, и размножились такие паразиты, как зависть и ненависть. Люди-то сами по себе были неплохие, стремились помогать друг другу. Кое-кто сбил с доброго пути. Вмешал в это дело куплю-продажу.

Примерно к обеду Лала затянули в бледно-желтое, расшитое джиразолью платье, убрали волосы под опаловый венец, застегнули на шее позвякивающее ожерелье из тех же солнечных опалов, но про туфли он сказал, что переобуется позже. Это был обман, потому что для осуществления задуманного лучше было оставаться в сапогах и вообще иметь возможность в одно мгновение перерезать шнурки и выпрыгнуть из платья, не оставшись при этом босиком и в одной короткой рубашке. Платье все равно мело многослойной юбкой по полу, то, что под ним скрывается вся нижняя половина таргского военного костюма, Лал надеялся, никто не заметит. Нужно было всего лишь делать шажки по-женски мелкими и плавными. И надеяться, что выглядывающая из платья со спины гривастая морда дракона и завернутый к границе волос на затылке кончик хвоста с языками пламени отвлекут внимание от чего угодно, не только от армейских сапог. Белить и красить лицо Лал отказался. Зато подобрал десяток подходящих мелких сережек и вставил в уши, под язык и в пупок, решив, что, если Амрай поймет правильно, и оставшиеся три он тоже вернет на нужные места.

Потом из тумана над водой по одному стали выныривать косые заозерные паруса. На пристани делегацию из Зан-Заяла встречал Бусен с эскортом из одетых во все белое гвардейцев. Для самых почетных гостей туда были отправлены лошади. Амрай в кафтане цвета слоновой кости, который при каждом его движении издавал легкий сухой треск бесконечной жемчужной вышивкой, с жемчужным гребнем в волосах, тоже был в военных сапогах. Хоть и без оружия. Вышел на террасу второго яруса, где все, кто успел приготовиться, ждали прибытия заозерников. Предложил Лалу руку, словно законной супруге. Лал вел себя отработанно, как научился в Царском Городе с государем. Ничего нового в дворцовом этикете тут пока не изобрели. К тому же, все так таращились на дышащую клубами дыма драконью морду и на шесть алмазных цветочков у него в правом ухе, что Лал мог бы на голове стоять, никто бы не оторвался от деталей. На террасу вывели мать Амрая. А чуть позже и княжну Ретте. Посадили их рядом на резную скамью с подушками. За спиной у Ретте встал Мовэр.

Парусники причалили. По галереям и залам был отдан приказ зажигать огни, а прислуга отослана в поварню. Дружно пошли вниз закрепленные на цепях люстры. Амрай выпрямился и расправил плечи. Лал и без того стоял очень прямо, в жестком платье по-другому было никак. Придворные-мужчины выстроились в две шеренги и вслед за Амраем медленно двинулись навстречу прибывающим гостям. Дамы остались на террасе, куда были открыты многочисленные резные двери из танцевального зала, который по совместительству считался тронным. На возвышении возле княжеского трона установлены были две бархатные скамьи. В соседнем зале накрывали буфетные столы. Обед в княжеской столовой предназначался не для всех.

Заозерники прибыли пестрой, очень неоднородной толпой. Часть была одета по придворному протоколу, часть в одежды ремесленных цехов, часть, в том числе, главная персона приема, господин Таатан, вообще не сочли нужным как-то наряжаться ради посещения княжеского дворца. На Таатане был все тот же суконный коричневый кафтан, и разве что наборный пояс из гравированных чернью пластин выдавал в нем состоятельного человека. Здоровались они тоже кто как. С Таатаном и некоторыми другими князь просто раскланялся, некоторые подошли дотронуться