Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

его памяти было много сернистой мути. Но различить можно было даже вибриссы пловцов и серебряные колечки на наружных «бивнях». Для чего зубы так странно изогнуло и прорастило сквозь щёку, по-прежнему было непонятно – но Тайкемам они определённо не мешали. Они, похоже, даже гордились длиной бивней – где хватало места, надевали сразу два-три кольца, иногда со вставками или короткими подвесками. «Тонкая работа,» - думал Гедимин, высматривая ремесленные здания.

Далеко «ходить» не пришлось – одноярусное, но высокое строение поодаль от остальных дышало жаром сквозь пару труб, и изнутри уже с утра доносился перестук молота и молоточка и шипение остужаемого металла. Жар шёл, а золы не было – только плотные столбы серных испарений. Гедимин беззвучно хмыкнул. «Фильтров нет. Топлива тоже, иначе и зола столбом валила бы. Тунга в кислоте не растёт. Остаётся кей-руда. Тоже облучают её для разогрева, как Аватты?»

- В кузнецы обычно идут маги Металла, - отозвался Вольт, зависший над кузницей и «сканирующий» испарения волокнистыми щупальцами. – Но пытаются осилить и Огонь, хоть по самым верхам. Если совсем не даётся – зовут со стороны поработать с камнем. Кей-руда – очень полезный минерал, но без источника излучения с ним трудно.

- Да, помню по Равнине, - пробормотал Гедимин. В мозгу мелькнули смутные соображения по геологии и минералогии. Кейек на Равнине «рос» в магме. Кей-руда в Хессе была своя – и тоже как-то формировалась. Внутри Земли тоже было не холодно – но ни до Применения, ни после Гедимин не видел ничего похожего на кейек…

- Думаю, начнёт расти, - сказал Вольт, смещаясь от кузницы к посадкам то ли грибов, то ли лишайников. – Тут с мантией сейчас работает Народ Н’гар. А ирренция уже достаточно. Несколько миллионов лет, может, сотен тысяч, - и тут будет своя кей-руда. Пока приходится ввозить. Хорошо, что Тайкемам много не надо.

В прошлый раз Гедимин не разглядел за плантациями оранжевых, бурых и пятнистых «грибов» ещё пару строений. А для них с суши притащили ветвистые деревца прямо с листьями и корой, а стены соорудили из кольев и тростниковых циновок. Строения не отапливались, но в болотах Лит всегда было тепло – а внутри, где медленно обугливалась органика, так даже и жарко. Гедимин потянулся за сканером, но включить прибор не успел – тростниковый купол стал прозрачным. Под ним реяли среди ветвей мёртвого дерева серо-чёрные шары. Одни были размером с кулак Гедимина, другие – с ноготь. Внизу, в неглубокой луже, из которой «росло» дерево, шевелилась «бахрома» полипов. Они были короткими, без свежих отростков, - недавно от них отпочковалось новое поколение «медуз».

В тёмную постройку заглянул поселенец с растянутым бурдюком в руках – похоже, из шкурок тех же «медуз»-канзис. Внутри была растёртая органика – «грибы», мелкие рачки из кислотной мути, обрезь – возможно, объедки, остатки от более крупной фауны. Едва Тайкема подбросила первую горсть корма, серые шары спикировали с ветвей, выпуская короткие щупальца. Пять бросков – и поселенец смахнул всё, что осталось непойманным, в лужу к полипам. Мелкие канзисы закружили над водой, вылавливая то, что не ухватили снизу «сородичи».

«Ну, чего бы и не жить в сернистом газе. На Равнине же выживают,» - Гедимин даже не удивился «кислотным» «медузам», только подумал, что Крониону и сарматам «Арамси» пригодятся образцы. От разбросанных по островкам зданий донёсся плеск, а из тумана к востоку от посёлка – вой и треск. По затопленной тропе по колено в кислоте пробирались к широкому холму с парой построек нарвенги. Они пришли с грузом и потому не спешили. На связанных вместе пучках тонких жердей, как на носилках, лежали связки кореньев и мешочки из обугленных листьев. Вокруг носилась, брызгаясь и поднимая волны, пятнистая бурая «кошка-переросток».

- Караван! – оживился Вольт, смещаясь к большому острову. Туда уже выбирались Тайкемы. Кто-то из них нырнул и копался на мелководье, с трудом выволакивая ярко-красные комья глины. Глина была оболочкой – внутри толстого «блина» что-то лежало. Другая Тайкема помогла вытащить здоровенный пласт на сушу. На плоские камни, лежащие на «площади», постелили циновки (обугленные по краям, но прошитые чем-то, устойчивым к кислоте, и поэтому не рассыпающиеся). Нарвенги приостановились, пригладили взъерошенный мех на «лицах». Тайкемы уже раскололи глиняную оболочку, - внутри лежали куски белесой органики, и от них валил пар. «Кот» вылетел на берег, отряхнулся и с разбегу сунул морду в «блюдо». Оказалось горячо – животное попятилось, чихнуло и ткнулось в бедро кому-то из Тайкем. Белый хеск присел, в две руки почёсывая «кошку» за ушами. Нарвенги сдержанно ухмыльнулись, не показывая клыков, и опустили груз за рядом застеленных камней. Сами сели на циновки, приглаживая мех на плечах и загривках. «Кот» сделал круг, подбежал к кому-то из них, был почёсан под подбородком и потопал дальше.

- Чей зверёк? Тайкемы их тоже приручили? – спросил Гедимин, убедившись, что караван приняли дружелюбно. Нарвенгам раздали ещё горячую органику – кажется, местную фауну «запекли» в тонком слое глины, закопав в кислоту, и реакция и её продукты пропарила и размягчила волокна. Гедимин есть бы это поостерёгся, но «кислотникам» из двух миров пришлось по вкусу. Впрочем, и корни тростника, накопанные где-то за болотами, им тоже нравились – Тайкемы и нарвенги уже торговались за каждую связку. Из мешочков достали осколки тринитита. Сармат мигнул – после кузницы он как-то упустил из виду, что металлических орудий у Тайкем практически не видел. Видел камни – крупные, мелкие, вставленные в палки и кости… металл, видимо, шёл только на украшения.

- Зверёк… он не совсем зверёк, - Вольт скосил часть глаз на «кота», растянувшегося рядом с Тайкемой и подставившего живот для почёса. – Хлоргеоры вполне разумны. Как говорит Мик, у нарвенгов они в статусе добровольных помощников. А когда пришли Тайкемы, хлоргеоры включили и их в число условно-своих. Кажется, для них свои все, кто живёт в кислотных болотах. Если нет личной вражды. Но я не видел, чтобы нарвенги или Тайкемы обижали хлоргеоров. Глупо, да и зачем бы?

«А. Ещё одна… цивилизация,» - Гедимин смотрел, как «кот» ест остывшее мясо. «Как нхельви, только не стайные. Странно всё-таки. Хлоргеоры звероподобны, Тайкемы и нарвенги – гуманоиды, делают орудия. Никогда никто не хотел посадить «зверьков» под замок? Шкуры, мясо… с теми, кто смирится, можно на охоту ходить. Или мелкие грузы возить…»

В мозгу раздался негромкий смешок.

- Грузовой хлоргеор? Мы с Миком бы на это посмотрели.