Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

– А Джарджат-то уехал…

– Куда? – с любопытством уточнила Ру.

– Так… на войну же. Куда ещё? Сэньо говорит, что со стен перестали быть видны белые шатры полевого лагеря.

Принцесса живо обернулась к служанке:

– А стража? И та часть войска, что разместилась в городе?

– Эти остались.

– Жаль.

– Хорошо, что сам Тигр уехал, – вздохнула девушка, переплетая густые каштановые волосы герцогини в узкие косы, украшенные жемчугом. – На него без страха и смотреть нельзя… Как глянет, так ноги сами собой и подкашиваются. Тигра она тигра и есть…

– Не знаешь, кого он оставил вместо себя?

– Хараана. Тоже неприятно, но лучше, чем…

Руэри нахмурилась.

– Мне не нравится Джарджат, Тигр опасен, но Хараан ещё более мерзок. Боюсь, что в отсутствии хозяина его шакал распустит руки. Наверняка начнёт вратовцев вешать за малейший проступок.

А сердце её стиснула тревога. Принцесса помнила: каково это – очутиться в руках злого мужчины. В ушах прозвучало: «Эй, девкя, прёсипяйся. Рябётять поря», и девушку передёрнуло от отвращения. И чего ей ждать теперь? Злобный мерзавец переведёт Ру снова на кухню, пользуясь своей властью и отсутствием хозяина?

– А вот и нет, – довольно промурчала Эгиль, отстраняясь и любуясь на свою работу: локоны и косы образовывали дивный узор. – Тигр запретил ему казнить кого-либо.

– Откуда тебе это известно?

– А Сэньо, это мой жених, он – конюх. В эту ночь Сэньо дежурил в конюшне и слышал разговор Тигра и Хараана.

– Конюх, владеющий персиковым наречием? – не поверила Руэри.

И поймала насмешливый и гордый взгляд зардевшейся служанки.

– Так а он не просто конюх, моя герцогиня. Сеньо – сын торговца пряностями. Он водил корабли из Персика в Шуг.

– А конюх…

Девица покраснела.

– А это из-за меня… Чтобы видеться чаще. Когда война началась, многие приостановили торговлю. Ждут, наблюдают, что будет дальше. И отец Сэньо, а Сэньо решил, что…

Она смущённо замолчала, но и без её слов всё было понятно: ушлый, как и все торговцы, парень решил использовать момент. Руэри почувствовала невольное уважение к неведомому конюху.

– Позови ко мне Хараана. Скажи ему, что я хочу гулять. Только пусть не знает того, о чём ты мне рассказала. Я про отъезд Джарджата.

Эгиль присела в реверансе и вышла.

Руэри откинулась на спинку стула и задумчиво посмотрела на своё отражение. Принцесса знала: правда жизни заключается в том, что её мгновения не повторяются.

***

Себастиан требовал его возвращения, приказывая оставить сестру в том же положении, в котором она есть сейчас. «Мне нужен мой Серебряный герцог» – от немного квадратных, не украшенных завитушками, букв веяло решимостью и раздражением. Но Риан чётко дал понять брату, что если Лис покинет Южный щит без Руэри, то Ветер бросит и флот, и захваченный Акулий город, и вообще наплюёт на всю войну и явится за своей невестой сам.

Элиссар не знал, что ему делать.

Он не понимал Западного ветра: принцесса предала своего короля и своё королевство. Зачем Риану такая жена? Любовь любовью, но… Сначала верность, честь и братство, а потом уже – любовь и женщины. Но Ветер не отвечал на такие правильные мысли, не опровергая их и не споря, просто оставаясь на своём.

Встреча с предательницей стала для Лиса неожиданностью.

Честно говоря, в ювелирную лавку Элиссар устроился, чтобы иметь больше свободного времени. Первоначально он хотел наняться к торговцу лошадьми, в которых точно соображал больше, чем в разноцветных побрякушках, но торговля лошадьми в захваченном городе шла бойко, а вот на самоцветы спрос упал. И это значило, что у подмастерья ювелира времени для того, чтобы искать и находить нужную информацию, будет намного больше. А вот помощник торговца конями, скорее всего, и отойти от лавки не сможет, и падать после трудового дня будет на без сил на постель. Ну или не на постель.

Когда плеть коснулась спины коварной принцессы, Лис почувствовал, как желудок скрутил спазм. Он начал было продвигаться к эшафоту, понимая всю глупость своих действий, но наказание завершилось раньше, чем Серебряный герцог успел преодолеть и половину пути. Что ж, тем лучше. Не наделал глупостей.

Но появление девушки, которую Элиссар когда-то так сильно любил, в ювелирной лавке… И этот странный, такой двусмысленный разговор…

Хозяин ничего не сказал тому, кого называл Фьером, и лазутчик понял, что ошибался, когда считал Кэстэрэтиса болваном и сквалыгой. Ювелир и вида не подал, что слышал, как помощник уверенно называл символику камней, о которой не имел ни малейшего понятия. Зато охранники Руэри, похоже, всё приняли за чистую монету. Впрочем, вряд ли простые воины могли даже внешне отличить оникс от граната.

– Так, говоришь, янтарь – символ женского коварства? – от души посмеивался Кэстэр уже после ухода высоких гостей.

Но вопросов не задавал.

Следующего утра Элиссар ожидал с нетерпением. Но оно быстро прошло. Княжич успел вымыть полы, протереть прилавки, начистить серебро… Хозяин сладко почивал в своей комнате.

– Она не придёт, – прошептал сам себе зло. – Этого и следовало ожидать. Змейка просто решила поиграть… Как всегда.

Но она пришла. Словно почувствовала его слова: едва он замолк, дверь распахнулась, колокольчик тренькнул и появился кривоногий смуглый человек в чёрном тюрбане. А за ним – девушка в тёмно-синем платье с чёрной окантовкой. Она вошла и улыбнулась, и у княжича снова куда-то ухнуло сердце.

– Нашлось ли серебро? – кокетливо спросила принцесса.

Лис с трудом оторвал взгляд от её каштановых волос, одновременно и собранных, и распущенных (тонкие косы удерживали витые локоны) и буркнул:

– Серебро нашлось. Какой рисунок закажете?

– Вот, – Руэри развернула листочек, на котором действительно был изображён четырёхлапый дракон. – Перед мордой – солнце, а за хвостом – месяц.

– Восходящее солнце?

– Нет. Разве не видно? Оно опускается в море!

Элиссар посмотрел на половину кружочка и кивнул:

– Понятно. А месяц?

– Растущий, конечно! Ты же знаешь, что он покровительствует новобрачным? Я замуж выхожу, хочу преподнести стилет мужу в дар.

Княжич покосился на злое лицо кривоногого охранника.

– Рождающий месяц, – кивнул понятливо. – Благословенный союз, плодовитое чрево… Уверен, жениху дар придётся по душе.

– Я устала. Принеси мне лимонаду.

Лис вышел. Нацедил напитка из свежих лимонов и мёда, захватил приготовленные благовония, вернулся, подал принцессе лимонад в стеклянном кубке. Затем