Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов

За ним, пытаясь не отстать, семенила доктор Водовозова — та самая уставшая женщина из психиатрического отделения, которую я так успешно обманул пару часов назад. Её лицо выражало смесь недоумения, испуга и профессионального любопытства.

— Что здесь происходит⁈ — взревел главврач, оглядывая палату. — Мне докладывают, что какой-то бандит захватил пациента⁈

— Никакого захвата, — невозмутимо ответил Сергей. — Просто охраняю своего работодателя от чрезмерно любопытных граждан.

— Работодателя⁈ — главврач повернулся ко мне, и его лицо приобрело ещё более багровый оттенок. — Это он? Тот самый «консультант»⁈

— Сергей Николаевич, — доктор Водовозова выступила вперёд, нервно теребя край халата. — Этот человек представился консультантом-неврологом из клиники «Белый Покров». Сказал, что вы его вызвали для осмотра пациента. Я провела его в палату интенсивной терапии…

— Я никого не вызывал! — главврач был уже на грани апоплексического удара. — Я даже не знаю, кто он такой!

— Вот именно, — вставил толстый охранник, почувствовав поддержку. — Самозванец! Проник в закрытое отделение под ложным предлогом!

Я лежал на койке, слушая этот хор обвинений, и позволял себе лёгкую внутреннюю усмешку. Ситуация была, конечно, щекотливой, но не безвыходной. Главное — сохранять спокойствие.

— Он осмотрел пациента, — продолжала доктор Водовозова, и в её голосе появились нотки недоумения. — Провёл неврологический осмотр. А потом… потом пациенту внезапно стало лучше. Просто… успокоился. Впервые за трое суток.

— Стало лучше? — главврач нахмурился.

— Да. Показатели нормализовались. Он спит спокойным сном. Без судорог, без бормотания, — она помолчала. — Я не понимаю, как это произошло.

Интересный поворот. Даже в момент разоблачения результаты моей работы играли мне на руку.

— Это ничего не меняет! — отрезал главврач, хотя его голос стал чуть менее уверенным. — Он проник в больницу обманом!

— Технически, — вмешался я, приподнимаясь на локте, — двери были открыты. Я просто вошёл. Как посетитель.

— В закрытое отделение⁈

— Меня провела ваш сотрудник, — я кивнул на Водовозову. — По её собственной инициативе. После того, как я выразил обеспокоенность состоянием пациента.

Главврач повернулся к Водовозовой, и та побледнела.

— Он… он сказал, что вы его вызвали… я подумала…

— Вы подумали⁈ — взревел главврач. — Вы не проверили⁈ Не позвонили мне⁈

Бедная женщина. Сейчас её будут распекать за мою находчивость. Немного жаль, но что поделать. В войне за выживание случаются побочные жертвы.

— Сергей Николаевич, — сказал я, прерывая начинающийся разнос. — Давайте посмотрим на ситуацию с практической стороны.

Он повернулся ко мне, всё ещё красный от ярости.

— А вы вообще молчите! Вы…

— Ваш пациент поступил с острым психозом, — продолжил я, игнорируя его гнев. — Был на максимальных дозах галоперидола (сильнодействующего антипсихотика) без улучшения. Резистентность к терапии (отсутствие реакции на лечение). Прогноз — неблагоприятный.

Главврач замолчал, поражённый моей осведомлённостью.

— Откуда вы…

— Сейчас, после моего осмотра, пациент спит спокойным сном. Показатели в норме. Прогноз значительно улучшился, — я позволил себе лёгкую улыбку. — Вопрос: хотите ли вы, чтобы история «самозванец вылечил безнадёжного пациента, которого ваши врачи не смогли стабилизировать за трое суток» попала в прессу?

Главврач побледнел. Потом покраснел. Потом снова побледнел. Его лицо прошло через весь спектр оттенков за несколько секунд.

— Вы… вы мне угрожаете⁈

— Констатирую факты, — пожал я плечами. — Решать вам.

Охранники переглядывались, не понимая, что происходит. Водовозова смотрела на меня с выражением человека, который начинает что-то подозревать, но боится озвучить свои подозрения. Сергей стоял всё так же невозмутимо, готовый к любому развитию событий.

Главврач молчал, обдумывая ситуацию. Я видел, как работает его мозг: скандал vs репутация, полиция vs пресса, праведный гнев vs здравый смысл.

Здравый смысл победил. Обычно он всегда побеждает.

Пока вокруг моей койки разворачивались политические баталии, я позволил себе заглянуть внутрь. Сосуд Живы.

Я сосредоточился, игнорируя внешний шум, и мысленно «потянулся» к тому внутреннему резервуару, который определял моё существование. Это было похоже на то, как проверяешь уровень заряда на телефоне — простое действие, ставшее привычкой.

Двадцать процентов.

Я едва не улыбнулся на виду у всех.

Двадцать процентов. Было один-два, стало двадцать. Разница — около восемнадцати процентов, полученных от изгнания астральной лярвы из бедняги в психиатрии.

Пока я был без сознания, проклятие продолжало работать. Благодарность пациента, освобождённого от паразита, достигла меня даже через барьер бессознательности. Энергия потекла в Сосуд, наполняя его медленно, но верно.

Теория подтвердилась окончательно.

За спасение от ножевого ранения, за вытаскивание человека с того света методами обычной медицины — ноль. Пустота. Ничего.

За изгнание астральной лярвы, за спасение души от сверхъестественного паразита — восемнадцать процентов. Щедро, очень щедро.

Правила изменились навсегда. Проклятие эволюционировало вместе со мной, подстроившись под мой новый уровень силы. Теперь оно требовало «особой» пищи — спасения от магических угроз, а не от банальных физических.

Что ж. По крайней мере, теперь я знаю правила игры.

Можно планировать. Можно адаптироваться. Можно даже выживать.

Я вернул внимание к внешнему миру, где главврач всё ещё пытался решить, что делать с неудобным гостем.

Я сел на койке, чувствуя, как мир слегка покачивается, но уже не так сильно, как раньше. Двадцать процентов Живы — немного, но достаточно для базового функционирования.

Капельница всё ещё была подключена к моей руке. Я посмотрел на неё с профессиональным интересом. Физраствор, судя по надписи на пакете. Плюс, вероятно, что-то для поддержания давления — вазопрессоры (препараты, повышающие артериальное давление), если судить по второму порту в системе.

Стандартный протокол для пациента, найденного без сознания. Ничего лишнего.

Я аккуратно снял пластырь, фиксирующий иглу, и вытащил катетер из вены. Несколько капель крови выступили на месте прокола, но я прижал их марлевым тампоном, который нашёл на прикроватной тумбочке.

— Что вы делаете⁈ — взвизгнула Водовозова. — Вам нельзя вставать! Вы были без сознания!

— Был, — согласился я, поднимаясь с койки. Ноги держали. Голова была ясной. — Теперь — нет.

Я огляделся в поисках своей одежды. Пальто висело на крючке у двери, ботинки стояли под койкой. Кто-то заботливо снял их с меня, пока я был в отключке.

— Вы не можете просто уйти! — главврач снова начал багроветь. — Мы должны провести обследование! У вас мог быть инсульт, инфаркт, гипогликемическая кома (критическое падение уровня сахара в крови)…

— У меня было переутомление, — спокойно ответил я, надевая пальто. — Ничего серьёзного. Спасибо за заботу, но я в порядке.

— Я не могу вас отпустить под мою ответственность! — вдруг сообразил он.

— Тогда не отпускайте, — я застегнул пуговицы. — Я ухожу под свою.

Сергей уже стоял у двери, готовый к отходу. Охранники топтались в стороне, не зная, что делать. Формально они должны были