Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов

— Стоять! — главврач предпринял последнюю попытку. — Вы должны дождаться полиции! Это незаконное проникновение!

Я остановился у двери, полуобернувшись.

— Сергей Николаевич, — сказал я почти дружелюбно. — Давайте начистоту. Вы можете вызвать полицию. Можете написать заявление. Можете устроить скандал.

Он набрал воздуха, готовясь ответить.

— Но тогда, — продолжил я, не давая ему вставить слово, — вам придётся объяснять, как «самозванец» прошёл через все ваши посты, как ваш врач провела его в закрытое отделение без проверки документов, и как этот самый «самозванец» за пять минут стабилизировал пациента, которого ваша команда не могла вылечить трое суток.

Пауза.

— А ещё вам придётся объяснять, почему ваш охранник сидит на посту и читает журналы с девицами вместо того, чтобы проверять посетителей, — продолжил я.

Главврач побледнел. Он явно не знал об этой детали.

— И наконец, — я улыбнулся, — вам придётся объяснять, почему вы держите в психиатрическом отделении пациента с симптомами, которые не поддаются стандартной терапии, и не удосужились вызвать консультанта для дифференциальной диагностики.

— Я…

— Или, — я развёл руками, — мы можем просто забыть об этом инциденте. Я ухожу. Вы не видели меня. Пациент пошёл на поправку благодаря «правильно подобранной терапии вашей команды». Все счастливы.

Главврач стоял, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Водовозова смотрела на меня с выражением человека, который только что увидел фокус и пытается понять, как он был сделан. Охранники переглядывались, явно надеясь, что им не придётся принимать никаких решений.

— Всего доброго, — сказал я и вышел из палаты.

Сергей последовал за мной, и никто не попытался нас остановить.

Машина ждала нас на парковке для персонала, прямо под знаком «Стоянка запрещена».

Сергей открыл мне заднюю дверь, и я забрался внутрь, чувствуя, как усталость накатывает волной. Двадцать процентов Живы — достаточно для функционирования, но недостаточно для того, чтобы чувствовать себя по-настоящему бодрым.

Сергей сел за руль, завёл двигатель.

— Куда едем, шеф?

— «Северный Форт», — ответил я, откидываясь на сиденье. — Нужно вернуться на базу.

— Понял.

Машина тронулась, выезжая с парковки. Ночная Москва за окном была почти пустой, только редкие такси и поздние прохожие.

Мы ехали в молчании несколько минут. Я смотрел в окно, обдумывая события прошедших часов. Новые правила проклятия. Изменившаяся реальность. Охота на сверхъестественное.

— Сергей, — наконец сказал я. — Спасибо.

Он бросил на меня взгляд через зеркало заднего вида.

— За что, шеф?

— За верность. Ты мог просто уехать, когда я отключился. Или сдать меня охране. Или вызвать полицию. Вместо этого ты охранял меня, пока я был без сознания, и отбивал атаки местного персонала.

Он пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги.

— Это моя работа, шеф. Ярк сказал охранять вас. Я охраняю.

— Большинство людей интерпретировали бы «охранять» как «довезти до места и ждать в машине». Ты пошёл дальше.

Сергей помолчал, обдумывая ответ.

— Ну… — он почесал затылок. — Если бы не ваш костяной друг, я бы вообще не узнал, что что-то случилось.

Я нахмурился.

— Костяной друг?

— Ну, эта… ящерица. Скелет ящерицы, — он поёжился. — Жуткая тварь, если честно. Появилась прямо в салоне машины, когда я вас ждал. Я чуть инфаркт не получил.

Нюхль. Конечно.

— И что он сделал?

— Начал царапать когтями по стеклу. Я сначала думал прогнать его, а потом смотрю — он буквы выцарапывает, — Сергей покачал головой с выражением человека, который до сих пор не может поверить в то, что видел. — «ХОЗЯИН УПАЛ». Вот так, корявыми буквами прямо на лобовом стекле. Я сразу понял, что вам нужна помощь.

Верный Нюхль. Побежал за помощью, нашёл единственного человека, который мог мне помочь.

Я открыл карман. Нюхль лежал там, свернувшись в клубок, его костяной хвост обвивал тело. Он поднял голову, и зелёные огоньки в его глазницах вспыхнули ярче.

— Спасибо, — сказал я ему тихо. — Ты молодец.

Он щёлкнул челюстями, принимая похвалу, и снова свернулся в клубок.

Мы ехали дальше в молчании. Москва за окном постепенно сменялась пригородами, пригороды — загородными дорогами. «Северный Форт» был уже близко.

— Шеф, — Сергей нарушил тишину. — Можно вопрос?

— Валяй.

— Что вы делали в той больнице? В психиатрическом отделении?

Я задумался, как ответить. Правда была слишком странной для человека, не посвящённого в тонкости некромантии. Ложь — слишком очевидной.

— Помогал пациенту, — сказал я наконец. — Которому обычная медицина не могла помочь.

— Тот псих? Хромов?

— Он не псих. Он был болен особой болезнью. Теперь он здоров.

Сергей помолчал, обдумывая мои слова.

— Вы странный человек, шеф, — сказал он наконец. — Но хороший. Это видно.

— Спасибо за оценку, — усмехнулся я.

«Северный Форт» показался впереди — тёмная громада бывшего военного объекта, скрытая среди деревьев. Ворота открылись при нашем приближении, охранники узнали машину.

— Высади меня у главного входа, — сказал я Сергею. — И отдыхай. Ты заслужил.

— А вы, шеф?

— А у меня ещё есть дела.

Комната для допросов располагалась на третьем подземном уровне «Северного Форта». Бетонные стены, тусклый свет единственной лампы, запах сырости и страха. Никаких окон, никакой мебели, кроме двух стульев и стола между ними. Классический интерьер для разговоров, которые лучше не записывать.

Саблин сидел на одном из стульев, пристёгнутый наручниками к металлическому кольцу в столешнице. Выглядел он паршиво: трёхдневная щетина, синяки под глазами, мятая одежда. Его холёный аристократический вид исчез без следа, сменившись обликом загнанного зверя.

Я вошёл в комнату, и его голова дёрнулась в мою сторону. В его глазах мелькнул страх, который он попытался скрыть за маской презрения.

— О, некромант пожаловал, — процедил он. — Решил навестить пленника?

— Решил задать несколько вопросов, — я сел на второй стул, положив руки на стол. — И получить на них ответы.

— С чего ты взял, что я буду отвечать?

Я позволил себе лёгкую улыбку.

— Помнишь тот страх? — спросил я тихо. — Тот ужас, который ты испытал, когда мы впервые оказались, так сказать, наедине?

Саблин побледнел. Его руки, скованные наручниками, дрогнули.

— Это был… это был трюк…

— Это была демонстрация, — поправил я. — Малая часть того, на что я способен.

Я встал, обошёл стол и остановился рядом с ним. Он попытался отодвинуться, но наручники не позволили.

— Я могу вернуть этот страх, — продолжил я, наклоняясь к его уху. — Сделать его постоянным. Навсегда. Ты будешь жить в ужасе каждую секунду, каждый день, до конца своей жизни. Не сможешь есть, спать, думать. Просто бесконечный, всепоглощающий страх.

Я положил руку ему на лоб.

Саблин дёрнулся, как от удара током.

— Н-нет… — его голос сорвался на хрип. — Пожалуйста…

— Тогда говори. Всё, что знаешь. С самого