Тактик 11 - Тимофей Кулабухов

— Тогда свернуть, — пророкотал Мурранг. — двинуться на запад или даже юго-запад, в противоположном направлении от войск Вейрана.

Я снова обратился к карте. Провёл новый вектор движения, на этот раз на запад.

— Смотри, — я указал карандашом на карту. — Мы сворачиваем. Наша скорость остаётся прежней, либо падает, потому что нам надо будет форсировать ряд мелких речек, притоков реки Мара. Плюс в том, что и им нужно. А армия Вейрана продолжает двигаться по прямой и догоняет нас за счёт превосходства в скорости. К тому же они могут обойти нас с севера, выиграв за счёт более качественных трактов, и отрежут от всех путей отступления. И за неделю такой гонки мы здорово устанем, прежде чем нас смогут догнать и навязать бой.

— А если назад? — предложил Хрегонн. — К Лесу Шершней. Там мы неуязвимы для, как показывает практика, любой армии.

Я провёл ещё одну линию. Вектор отступления. А затем нарисовал дугу, обозначающую манёвр армии Вейрана. Геометрия линий нападения стала очевидна всем.

— Они только этого и ждут, — сказал я. — Мы начнём отступать. Их лёгкая кавалерия сядет нам на хвост. Они будут атаковать арьергард, изматывать нас, не давая отдыха. А основные силы будут обгонять по трактам. В конце концов мы просто не успеем вернуться в Лес.

Я отложил карандаш и обвёл взглядом своих командиров.

— Вы видите? — мой голос был спокоен, но в нём звучал металл. — Любой наш манёвр только ухудшает положение. Вынужден признать, нас переиграли ещё до того, как мы вышли из Леса Шершней. Король Вейран создал условия, при которых он навязывает бой и побеждает.

В палатке повисло тяжёлое, вязкое молчание. Каждый из моих офицеров был воином до мозга костей. Но сейчас они столкнулись с врагом, которого нельзя было победить доблестью, хитростью, скоростью, яростью.

Математика войны оказалась безжалостна.

Я дал им несколько мгновений, чтобы осознать всю глубину пропасти. А затем снова взял карандаш.

— Если мы не можем выбрать, где драться, — сказал я, и мой голос заставил их всех вздрогнуть. — Мы хотя бы сможем выбрать, где умереть. Ну или победить, тут уж как повезёт.

Я обвёл на карте небольшую гряду невысоких, каменистых холмов к западу от равнины. На карте они были обозначены как Фанделлеровские высоты или попросту — Фанделлеры.

— И это будет здесь.

Я взял угольный карандаш. В палатке стояла уважительная тишина, мои командиры плотным кольцом сгрудились вокруг стола. Их взгляды были прикованы к карте, но мысли, я знал, были далеко. Они всё ещё переваривали цифру. Сорок, мать его, тысяч!

Я поставил жирную точку на Сосновом тракте.

— Мы здесь, — мой голос прозвучал ровно и буднично, словно я комментировал учения, а не наше смертельно опасное положение. — Меняем курс, но не бежим, потому что не сбежим. Фанделлеры.

— Там не спрячешься, — проворчал Фомир.

— Нигде не спрячешься, — вздохнул я. — В этом-то и ужас этой локации. Не убежишь — не спрячешься. Мы будем обороняться.

Я снова указал на карту.

— Смотрите. Холмы разбросаны неравномерно, там нет деревень, значит, нет и пашни, только пастбища или пустоши. Холмы препятствуют возможности одновременного удара всей армией, особенно неудобны они для конницы. Постараемся нивелировать их численное преимущество.

— Они смогут обойти нас с флангов, — возразил Фаэн.

— А зачем? Если мы станем на одном из центральных холмов, любое направление даст примерно один и тот же результат. В этом нет необходимости, они просто попрут в лоб, прямо в центр нашей обороны. А мы построим укрепления, примерно, как делаем каждый вечер, но только на холме, используем местность на полную катушку. Конницу туда не кинешь, лишим их главного козыря, заставим атаковать под обстрелом катапульт и луков.

— У нас не настолько много лучников, босс, чтобы остановить сорок тысяч, — мрачно заметил Мурранг.

— Ну да. Но мы даём это сражение вынужденно. Если отобьём атаку, выиграем время

— Время для чего? — спросил Хрегонн. — Для чуда?

— Для переговоров, — закончил я. — Или для ночной вылазки, которая навяжет им ночной бой, для чего мы задействуем орков.

— Мы отказываемся от Эркфурта? — уточнил Фаэн.

— Да, так мы сыграем по их плану, окажемся возле тех долбаных дубов на равнине под ударами конницы, — ответил я. — Эркфурт был целью промежуточной, но он мешает нам достичь основной — победа и выживание.

Утром многотысячная колонна, до этого упрямо ползущая на север, свернула лагерь на час раньше и стала перестраиваться, меняя направление движения. Наступила короткая, почти осязаемая пауза. Я видел, как солдаты и офицеры поднимают головы, как ряды поворачиваются к своим командирам. Если не считать мой ближний круг, воины не знали деталей. Они не знали о сорокатысячной армии, о ловушке, о безвыходности нашего положения. Но они поняли, что наши планы резко поменялись.

И затем армия пришла в движение. Это было похоже на то, как поворачивается гигантская змея. Без паники, без криков, без суеты. Голова колонны, защищённая лёгкой конницей, двигалась вперёд, эльфы разведки ушли во все направления, армия пошла.

Направление поменялось и впереди нас ждал не стандартный дневной марш, а приблизительно ⅔ от него.

Мы больше не шли на север. Мы шли на запад просто потому, что я решил, что это наш единственный шанс спрятаться на этой долбаной равнине.

Двигаясь на коне, я поравнялся с взводом троллей. Всегда спокойные и неторопливые, гиганты тоже поддались всеобщей нервозной обстановке.

— Босс! — поприветствовал меня Тайфун.

— Да, друг-тролль?

— А почему мы больше не движемся на север?

— Врать не буду, нас ждёт сражение, и мы перемещаемся в место его, скажем так, проведения.

Тролль кивнул. На его лице не отразилось никаких сомнений ни в наших действиях, ни в нашей победе.

— Скажи мне, Тайфун, а у тебя не было в последнее время каких-то откровений, предсказаний, вещих снов?

— Вещих снов? По ночам в Лесу Шершней мне снились странные сны.

— О, как! И что тебе снилось?

— Я не запоминаю сны, босс. Но мне кажется, во сне меня кто-то о чём-то уговаривал, словно пытался позвать в поход, в путешествие.

— Да? А ты? Соглашался?

— Нет, босс, мы же на войне, я уже в походе, ну какой ещё другой?

— Хочешь сказать, что ты