Рассказы 37. Прогноз: замыкание - Олег Сергеевич Савощик

Каждый метр к центру разлома давался тяжело. Мелкие препятствия на пути для безопасности заземлялись, а пространственные изменения приходилось огибать. К тому же по непонятным причинам жертвы сдвига агрессивно реагировали на Максима. И только на него.

– Я так сдохну! – прокричал Василий, едва отскочив от промчавшегося сигналящего мобиля. – И это мы еще снаружи, бордель де мерд!

Максим отбился от неопрятного мужика, что-то рьяно бормотавшего про конец света, и крикнул напарнику:

– Шевелись!

У него самого все внутренности скручивались тугим узлом. Хлынувшую из носа кровь он раздраженно вытер рукавом. В одном напарник был прав – если подобное творится здесь, тогда что ожидает внутри торгового центра?

Очередная звуковая волна болезненно ударила по перепонкам. Максим вскрикнул и упал на колени. В голове звенело, он едва слышал даже собственный голос.

Бесцеремонный рывок поднял его на ноги. У Василия кровоточили уши, красные слезы ручейками бежали по его щекам, но взгляд был полон необъяснимой решимости. Он что-то говорил, показывая вглубь здания. Сквозь грохот и вопли Макс расслышал:

– «Папа», слышал? Кто-то зовет папу!

Земля под ногами зашевелилась, асфальт треснул, разошелся. Максим едва успел оттолкнуть Василия и отпрыгнуть сам. Выросшее дерево раскинуло ветви, на которых за секунды набухли почки, сменились цветками, а затем посыпались гниющие в полете яблоки.

Поддерживая друг друга, они ввалились на первый этаж центра. Пространство внутри существовало вопреки законам физики. Павильоны рассыпались и перестраивались на глазах, лестницы загибались под неестественными углами, люди ходили, ползали, передвигались по стенам и потолку. И даже части тел продолжали жизнь как ни в чем не бывало.

Волна звука, осязаемая, плотная, пошла со второго этажа и пригвоздила Максима к полу. В глазах потемнело, остатки воздуха со стоном вырвались из легких. Ему показалось, внутренности сплющились, что-то лопнуло, во рту почувствовался медный привкус. Василий приподнялся на дрожащих руках, его треснувшие губы едва шевелились:

– Я иду. Я иду.

Он встал, покачиваясь, подтянул Максима, похлопал его по плечу. Вместе они, обходя ошметки бывших коллег и чавкая подошвами по бордовой жиже, двигались к эскалатору, единственному на вид целому пути наверх. Вблизи выяснилось, что и он оказался нестабилен. Каждая его деталь находилась в движении, каждый болт то вкручивался, то выкручивался, каждый провод то рвался, то соединялся.

Василий толкнул Макса локтем и указал на свой заземлитель. Максим кое-как кивнул – в шее замкнуло, и она не двигалась. Руку пронзило болью, едва он схватился за поручень. Болью дикой, невыносимой, от которой выворачивались суставы. Но Макс удержал пальцы. Эскалатор затрепетал, задергался, детали стали соединяться как положено. Наконец верхушка закрепилась в реальности.

Максим, преодолевая боль в скрюченных и обугленных пальцах, отцепил кисть от поручня. Холодный пот проступил у него от вида руки Василия – кожа у напарника лохмотьями свисала с поджаренного мяса, местами виднелась белая кость.

– Я иду, – как мантру повторял Вася, взглядом безумца взирая наверх. Он же и ступил первым на эскалатор.

Максим посмотрел в сгорбленную спину напарника и тут же тревожное предчувствие холодной и сколькой пиявкой поползло по затылку. Целой рукой он машинально проверил оружие в кобуре, а затем, почти против воли, двинулся следом.

Следующая звуковая волна ударила тараном, сбивая дыхание, ломая ребра. Максим распластался на последних ступенях и выплеснул из себя лужу крови. Василий, судя по звуку, не избежал того же самого. Подтянувшись, Макс затащил себя на второй этаж и проследил незаплывшим глазом за напарником. Тот из последних сил полз в сторону столика, что чудом уцелел посреди квантовой бездны. К столику, за которым посмеивались грациозная женщина и милая девочка.

Что-то было не так.

Почему их всего двое? Где альтернативы?

Пока Макс пытался понять происходящее поврежденным разумом, Василий дотронулся до столика.

– Стой! – прокричал Максим, но голос его оказался слишком слабым.

Женщина обернулась. Она взглянула на Василия глазами черными, словно бездонные колодцы, по краям которых извивались щупальца тьмы. Уголки ее белогубого ротика приподнялись в теплой улыбке.

– Привет, Вась. Мы тебя ждали.

Девочка с овальным личиком, с неряшливыми локонами светлых волос и такими же темными глазами задорно произнесла:

– Папа вернулся!

Максим все понял. Он сорвался с места что было сил, но не удержался, споткнулся.

Он кричал.

Он должен был успеть.

Но Василий коснулся женщины быстрее.

А затем время остановилось.

Боль ушла. Когда Макс сумел раскрыть глаза, Василий, женщина и ребенок сидели за одним столом. Довольные, счастливые. Они улыбались. Заземлитель Василия – детская куколка в старинном платьице – лежал на углу стола.

– Нет, нет, нет! Вася! Возьми его! Твою мать! Вася!

Напарник взглянул устало. Губы скривились в вымученной улыбке.

– Ты знаешь, что нужно сделать, брат.

Максим замотал головой.

– Все кончено, посмотри, – продолжил Василий. – Они счастливы, видишь? Это рай, Хидэ не врал.

– Нет!

–Ты не выдержишь, брат. У тебя еще есть шанс, спасайся сам, раз еще не готов принять правду. Борись, барахтайся в том проклятом мире, но только отпусти меня. Здесь теперь мое место, – твердо произнес Василий и крепко сжал руки жены и дочери.

Максим глухо завыл.

«Нельзя сомневаться».

Он нехотя отщелкнул замок кобуры, вытащил оружие, тяжелое, холодное.

– Я не принимаю рай, за который не могу бороться, – признался он и взвел курок. – Тем более не приму иллюзию. Человечество выживет и расцветет только тогда, когда перестанет перекладывать ответственность на других, искать виноватых помимо себя и ждать подачек от неких высших сил.

Максим поднял руку, направил дуло на напарника.

– Прости. И прощай.

И грянул выстрел, и привычный мир взорвался.

* * *

Массивные тучи собирались утопить город в обильном дожде. Капли стучали по многочисленным окнам старого обшарпанного ангара в удаленном районе.

Когда створки грузового лифта раскрылись, Катя уже была там, сидела на краю стола. Тушь размазалась по щекам, собранные в хвост волосы растрепались. Она нервно кусала губы. Подняла голову на шум, их глаза встретились. Девушка мягко соскочила и с осторожностью приблизилась.

– Мне жаль, – прошептала она и бережно провела пальцами по лицу Максима. – Мне так жаль.

Он ответил молчанием. Вместе с утилизацией торгового центра уничтожилось и что-то внутри. Там, где раньше билось сердце, теперь была пустота. Катерина это почувствовала и всей собой пыталась эту пустоту заполнить. Она прильнула к нему, прижалась грудью, покрыла лицо осторожными поцелуями, нашла его губы. Он нехотя ответил.

Он ощущал себя мертвым, а в ней жизнь била ключом. Невольно, как мотылек, он полетел на ее теплый источник. Его рука скользнула по ее спине, опустилась