Рассказы 37. Прогноз: замыкание - Олег Сергеевич Савощик

Игрок «ЦСКА» ударил по воротам. Мяч отрикошетил от соперника и улетел в сторону лицевой. Судья свистнул – назначил угловой. Режиссер трансляции переключил камеру. Звук гусениц где-то позади меня резко прекратился. Я выпрямился на диване. С нового плана мы смотрели, как вратарь «ЦСКА» через все поле ехал в штрафную соперника.

– Все или ничего, – сказал комментатор. – Либо сегодня их мечта осуществится на этом стадионе, прямо на наших глазах, либо их путь в турнире подойдет к концу.

– Наш тренер – полный идиот. Нужно было соглашаться на серию пенальти.

– Вратарь может подвести, – ответил Сейду. – Кажется, ему легче забить гол, чем отбить хоть один пенальти.

Стадион затих. Даже комментатор замолчал, а такого я не припомню. Все ждали подачу. Наконец мяч взлетел рядом с угловым флажком и полетел в сторону головы нашего вратаря – на самом деле в сторону «верхней шаробразной части робокорпуса», но это название не прижилось.

Вратарь подпрыгнул и попытался достать мяч, и все же лишь слегка коснулся его – даже траектория не изменилась. Мяч долетел до дальней штанги и только в этот момент нашел ногу – на самом деле «подвижную шарнирную конструкцию ногообразной формы», но это название тоже не прижилось, – нападающего «ЦСКА». В следующий раз вратарь «Торпедо» видел мяч уже в своей сетке. Еще до того, как обернулся, он понял по шуму болельщиков, что мяч у него за спиной.

Финальный свисток застал меня на полу – я праздновал так, что запнулся, ударился ногой о журнальный столик и упал на спину, однако боли не чувствовал. Это наш первый финал Кубка с тех пор, как Онтифаний III ушел с поста главного тренера. Это мой первый финал Кубка.

Слегка вспотевшие волосы развевались на ветру и лезли в глаза – это Сейду продолжал ездить вокруг. Убирая пряди с лица и зачесывая их назад, я задал Сейду вопрос; и теперь понимаю, что именно с этого все началось.

– Сейду, а о чем ты сейчас мечтаешь? – спросил я, как будто раньше он только и делал, что мечтал о финале Кубка России.

Сейду задумался. Сначала перестал ездить по кругу, постепенно сбрасывал скорость, пока не остановился на своем привычном месте – у ножки дивана. Потом посмотрел на меня и медленно, подбирая каждое слово, ответил:

– Наверное, я ни о чем не мечтаю.

– Ну нет, так не пойдет. Ты не можешь ни о чем не мечтать. Что ты жил без имени, это я еще мог понять. Но сейчас не могу. У каждого именитого робота должна быть мечта.

– Если я все правильно понимаю, ты употребил слово «именитый» в неверном…

– Ты не уходи от разговора. Говори, о чем мечтаешь.

Сейду не отвечал, только опять зашумел. Я к этому шуму уже привык. К его шуму можно было не просто привыкнуть, а полюбить его.

– Наверное, я бы хотел однажды сходить на стадион.

Я тоже давно не ходил на стадион. Да и ходил-то всего один раз, еще с дедушкой в глубоком детстве. Но зачем-то сделал такой вид, будто я там завсегдатай, и спросил:

– Ты еще никогда не был на стадионе?

– Я еще никогда не был на стадионе. – Сейду замолчал, а когда продолжил, так же делал длинные паузы между словами. – Один раз подъезжал вплотную. Кто-то устроил пикник в парке, который рядом. Я привозил пиццу. Но внутрь никогда не заходил. Вообще редко куда-то выбираюсь. В основном дом-работа, дом-работа. Теперь вот еще футбол с тобой по выходным. Так что да, наверное, об этом я и мечтаю.

Заканчивался чемпионат. Для «ЦСКА» последний матч ничего не решал: от четвертого места они оторвались на шесть очков, а от второго отстали на четыре. Матч ради матча. Проверить молодежь, показать красивую игру, может заработать немного призовых, если их платят за победы, но не более того.

Мы с Сейду как-то не обсуждали после финала Кубка, будем ли мы собираться. Смотреть ничего не определяющий матч казалось бессмыслицей, поэтому я долго не решался позвонить Сейду. Могло выглядеть, что я навязываюсь. Навязываться отвратительно. Хуже, чем навязывать, только навязываться роботу. Я позвонил Сейду накануне, когда откладывать стало невозможно.

– Алло.

– Алло.

– Занят?

– Не особо, работаю.

– Мы же завтра соберемся?

– Конечно, сам хотел тебе звонить.

Я подумал, действительно ли Сейду хотел? Вероятно, что так. Просто постоянно находил причины не звонить – поздно, неудобно говорить по пути, ветер задувает в микрофон, прохожие удивленно смотрят на говорящего робота. Все это, конечно, в какой-то мере могло беспокоить Сейду, но я на миг представил, что больше всего он тоже боялся навязываться, ведь смотреть ничего не определяющий матч казалось бессмыслицей. И от этой мысли улыбнулся.

Cуббота. Звонок в дверь. Две средние пачки чипсов. Одна бутылка колы. Но большая. Подушки на полу – на них сидеть удобнее. Стоять гусеницами на них тоже удобнее, я специально спрашивал. Знакомый голос комментатора. Неприятный. Последняя игра чемпионата. Приятная. Она ничего не решает. От этого она почему-то еще приятнее. Это чувствую и я, и Сейду. Один из нас еще мог ошибиться. Оба – ни за что.

Финальный свисток. Сейду прощается и сдает назад, выезжая из гостиной в коридор задним ходом. Он всегда так делает с тех пор, как я показал ему танцы Джексона Майклза 2.1. Уходит медленно. Он десяток раз проделывал этот путь. Уходил точно так же после десятка финальных свистков. Ничего не изменилось кроме того, что раньше он знал – он придет через неделю, через две недели, через месяц. И так пока чемпионат не кончится. Чемпионат кончился. Остался последний матч сезона – финал Кубка. А за ним уже летняя пауза.

– Зачем вообще нужна летняя пауза? – сказал Сейду у двери. – Что, эти тупые роботы в отпуск полетят или что?

– Погоди, – сказал я, взял руку Сейду – на самом деле «трубчатый шланг для захвата вещей и контакта с людьми», но это название тоже не прижилось, – и вложил в нее картонный прямоугольник. – Это тебе.

Сейду посмотрел на ладонь – на самом деле на «трапециевидную пластину с пальцеобразными хватательными трубочками», но это название тоже не прижилось. На ней лежал билет.

– «ЦСКА» – «Зенит». «Лужники». 10 июня. Сектор: A107. Ряд: 18. Место: 12, – прочитал Сейду.

– Подарок, – сказал я.

Подарок. Я знал, что Сейду время от времени развозил подарки. Букеты, торты, украшения, одежду, статуэтки, иногда книги. Но сам никогда подарки не получал. Наверное, от этого подарки всегда казались ему странными. Он как-то спрашивал меня, для