Рассказы 37. Прогноз: замыкание - Олег Сергеевич Савощик

За стеной послышались аплодисменты и гул стадиона. Люди вокруг засуетились и направились в сторону своих мест – футболисты вышли на разминку. На трибуне стало понятно, что Сейду не помещается между рядами и заезжает задними гусеницами на ноги зрителей сверху, а в ширину занимает сразу два места.

– Я постою в проходе, – сказал Сейду. – А ты садись.

– Ну нет, без тебя не так интересно. Тем более, мне кажется, из прохода даже вид получше.

Футболисты выехали из подтрибунного помещения. Каждого за руку держал ребенок. Кто-то из них озирался вокруг с широкой улыбкой, кто-то не отрывал глаз от своего кумира, а кто поскромнее – стоял, потупив взгляд, пока играл гимн турнира.

– Ты чего? – спросил я, когда заметил, что Сейду не смотрит на поле. Широкие кружки на его экране внимательно изучали трибуны напротив.

– Тут совсем нет роботов, – медленно проговорил Сейду.

– Да, я тоже обратил внимание, – почему-то ответил я, хотя не обращал на это внимания, пока Сейду не сказал. – Тебе есть чем гордиться. Фанатов среди вас, похоже, немного.

Мне показалось, что Сейду что-то ответит, но тот перевел взгляд на поле и больше не пытался заговорить весь первый тайм. Все его звуки в течение часа ограничились имитацией разочарованных вздохов, когда нападающие «ЦСКА» не реализовали выходы один на один, криком отчаяния после звона перекладины от дальнего удара капитана электроконей и выдохом облегчения после того, как «Зенит» не забил пенальти. Один раз Сейду хотел затянуть вместе с фанатами «ЦСКА» песню, слов которой я не разобрал, а еще один раз подключиться к кричалке «Звучит наш гимн – ЦСКА непобедим», но дважды его корпус только вздымался, как будто бы Сейду набирал побольше воздуха в грудь, а потом просто со свистом выпускал его.

Первый тайм команды закончили нулями.

В перерыве я купил два хот-дога и стакан колы. Недавно у нас с Сейду был серьезный разговор. Я решил выяснить, можно ли ему пить, и Сейду сказал, что сам не в курсе, но, наверное, лучше не рисковать. Он бы мог и не есть, но так он чувствует себя чуть ближе к людям. «Это мой способ социализироваться», – говорил Сейду. И каждый раз после футбола вытаскивал из своего отсека чипсы, кусочки колбасы, хлеб, сухарики или мясо и протирал отсек влажной салфеткой.

– Ты чего тут стоишь? – спросил я, когда встретил Сейду у выхода с сектора, хотя сам понял, что на лестнице во время перерыва он всем мешает. Болельщики ходят туда-сюда. Кто-то идет за едой, кто-то возвращается с пивом, кому-то нужно в туалет, а кто-то идет переставлять неправильно припаркованную машину. Весь перерыв и начало второго тайма пришлось провести наверху.

Поля было совсем не видно, так что первые минуты тайма я осматривал холл с магазинами. И в это время трибуны взорвались оглушительным криком. Я обернулся. Сейду исчез. На табло мигало «ГОЛ», сменяясь счетом 1:0 в пользу «ЦСКА». Через минуту Сейду нашелся – он ездил вдоль сектора и напевал песню, которую я не слышал в праздничном гуле.

Но вот худой парень в красно-синей футболке начал ему подпевать. Вслед за ним то один фанат, то другой стали подхватывать песню, пока она не зазвучала на весь стадион. Фанаты «Зенита» еще приходили в себя после пропущенного гола, их сектор на какое-то время погрузился в тишину и никак не мешал фанатам «ЦСКА» доминировать.

Обычно, когда песня подходила к концу, трибуна электроконей брала небольшой перерыв, но в этот раз фанаты тут же затянули ее заново. Голоса вместо того, чтобы устать, ослабнуть, смолкнуть, сорваться, наполнялись силой, голосовые связки натянулись, натренированные кричалками прошлых матчей. И то, что было вначале лишь песней, стало звуковой лавиной, парализовавшей футболистов одной команды и придавшей сил футболистам другой.

За оставшееся время матча – а с момента гола «ЦСКА» до финального свистка оставалось больше получаса – «Зенит» не сумел создать ни одного по-настоящему опасного момента. Более того, игроки бело-голубых редко переходили центральный круг и по большей части отбивались. Атаки «ЦСКА» накатывали на их защитные построения одна за другой. Это была настоящая осада.

Остервенение фанатов «ЦСКА» передалось футболистам. Команда играла так агрессивно, что электробомжам не оставалось ничего другого, кроме как вжаться в собственную штрафную и надеяться, что соперники выдохнуться. Но те, как и их фанаты, не выдыхались. Они проводили одну атаку за другой, как и фанаты затягивали одну песню за другой, и только после того, как истекло добавленное время и главный судья – старый, потертый по бокам робот-арбитр – дал финальный свисток, игроки «ЦСКА» остановились, упали без сил на газон и дали своим питерским врагам долгожданный покой.

К тому моменту я давно забрался на Сейду и сидел на нем, свесив ноги. В руке я держал опустевший стакан колы с небольшой лужицей на дне – не хотелось с ней расставаться, но и выпить сил не хватало.

– Прокати меня, – попросил я, и Сейду повез меня по сектору, вдоль верхней трибуны, вниз по лестнице, а потом сразу вверх – и так пока его гусеницы не расписали весь бетонный пол сектора черными отметинами.

Фанаты добродушно хлопали Сейду по бокам, кто-то брызгал на него скудными остатками пива, которые каким-то образом пережили тайм, кто-то просил сфотографироваться с Сейду на память, а с кем-то он даже обменялся телефонами. После игры ультрас «ЦСКА» направили Сейду приглашение вступить в их ряды и смотреть каждый матч с красно-синей стены – главного фанатского сектора электроконей. Обычно именно на нем горит больше всего файеров, а во время неудачных матчей именно с него в игроков гостей летят стеклянные бутылки, зажигалки и пустые банки.

С сектора Сейду чуть ли не выносили на руках. Сначала хотели действительно вынести на руках, но поняли, что он слишком тяжелый. Как потом сказал Сейду, это для того, чтобы грабители не смогли украсть его голыми руками, вскрыть и забрать посылки.

– Кто будет грабить робота-курьера? У тебя внутри что обычно, пачка сухарей и лимонад?

Сейду шутку оценил и перед прощанием улыбнулся. На экране у него появилась широкая лежащая скобка, а глаза расширились и заблестели, как если бы он заплакал.

– Слушай, Присцилл, спасибо тебе. Я твой должник.

– Брось.

– Нет, правда. Это была моя мечта, хоть я раньше даже не знал, что это моя мечта. То есть ты не только помог мне понять, о чем я мечтаю, но еще сам же и осуществил мою мечту. Так что спасибо тебе. Правда спасибо.

Сейду резко подъехал ко мне