Кодекс Магических Зверей III - Александр Сергеевич Сорокин

силах, чтобы ответить на эти вопросы. Но одно я знаю точно: он умный не по годам, учится до изнеможения, старается изо всех сил, чтобы его не выгнали, и самое главное — ему не на кого рассчитывать. Но есть я, который привык поддерживать целеустремленных ребят! Сам таким когда-то был. Хех, а в молодом теле я начал забывать, что уже далеко не молод.

Могу ли я ещё чем-то ему помочь? Мысль пришла неожиданно — усиленный корм! Если дать его Астику до начала соревнований, он станет сильнее. Пусть не кардинально, но даже малейшее преимущество может стать решающим.

Конечно, на создание уйдет время и ингредиенты, но я могу успеть. Турнир начнется завтра, а значит, сегодня нужно его приготовить.

— Рано идти домой, команда, — сказал я, чувствуя прилив энергии. — Нам нужно на рынок.

Глава 8Р

Я сделал несколько шагов вперёд, и меня поглотило людское море.

Люди текли в обе стороны сплошным потоком. Кто-то спешил по делам, кто-то глазел по сторонам, разглядывая праздничные украшения, кто-то, задрав головы, рассматривал барельефы Арены Когтя.

— Да подвиньтесь вы! — рявкнул кто-то у меня за спиной.

Я шагнул в сторону, пропуская здоровенного детину в кожаном переднике, который тащил на плече какой-то мешок. Следом за ним спешила дородная женщина с корзиной яиц, то и дело прижимая её к груди и охая, когда кто-то слишком сильно толкал её в бок.

Мы двинулись дальше, лавируя между людьми. Со всех сторон доносились обрывки разговоров, крики, смех, а где-то впереди даже затянули песню — видимо, кто-то уже начал отмечать предстоящий турнир.

— … а я тебе говорю, на задних рядах не будет видно ни черта! Нужно было взять билеты прямо перед ареной!

— Да ты с ума сошёл! Ты цены видел? Мне столько за всю жизнь не заработать!

— Так работать надо лучше! Я вот в твои годы…

Я пропустил мимо ушей очередной спор, протискиваясь между телегой, гружёной сеном, и группой молодых парней в добротных, но уже запылённых дорожных плащах. Приезжие. У них были такие же лица, как у всех, но их выдавала растерянность — они вертели головами, разглядывая дома, вывески, брусчатку под ногами, и то и дело тыкали пальцами в очередной барельеф с когтистой лапой.

— И чего они так радуются? — буркнул тощий мужик, стоявший у стены с кислым выражением лица. — Турнир, турнир… Столько шуму от него, а толку…

— А ты помолчи, — осадила его стоявшая рядом женщина с корзиной пирожков. — Люди приехали, деньги тратят, и нам хорошо. У меня сегодня уже две полные корзины раскупили.

Мужик только сплюнул и отвернулся.

Я свернул в боковой переулок, надеясь, что там будет посвободнее, но не тут-то было — в проулке тоже кишел народ. Здесь торговали дешёвой снедью, мальчишки предлагали леденцы, а у бочонка с квасом толпились жаждущие покупатели.

Люмин вертел головой во все стороны, его длинные уши ловили обрывки разговоров, крики торговцев и детский смех. Увидев мальчишку с леденцами, зайцелоп застыл, завороженно глядя на разноцветные карамельки на палочках, и пришлось легонько подтолкнуть его, чтобы он пошел дальше.

Крох, напротив, становился всё напряжённее, пока мы шли в глубь переулка. Он то и дело останавливался, принюхивался и скалил зубы на слишком навязчивых прохожих. Я заметил, как он провожал взглядом подозрительного типа с вороватыми глазами, и тот, наткнувшись на холодный взгляд зверя, поспешил ретироваться.

— Эй, парень! — окликнул меня зазывала у бочонка с квасом, заметив, что я притормозил. — Жарко же! Глотни кваску, сил прибавится!

— Спасибо, — отмахнулся я, — некогда.

— Ну как знаешь!

Я продолжил путь. Впереди показалась арка, за ней начинался район попроще. Толпа чуть поредела, но всё равно оставалась плотной. Воздух изменился — вместо пряных ароматов дорогих лавок и цветов из центральных парков, появились знакомые запахи жареного лука, дёгтя и дешёвого табака.

Наконец, спустя почти час ходьбы, я вышел к большой, шумной площади. В нос сразу ударил кисловатый дух немытых тел и пота, сладковатая гниль подгнивающих овощей, пряный дымок жаровен и запах свежеразделанных туш.

Над въездом висела грубо сколоченная деревянная табличка с выжженными буквами: «Рынок района Отверженных».

Площадь кипела жизнью. В отличие от обычных рынков здесь не было торговых рядов, а царил настоящий базарный хаос. В центре, на расчищенном пятачке, стояли телеги, прямо с которых торговали зерном и мукой, высыпая товар из холщовых мешков. У стен домов, под самодельными навесами из жердей и просмоленных тканей, теснились устойчивые прилавки. Торговцы горланили, зазывая покупателей и перекрикивая друг друга.

— Свежая рыба! Только поймана! — орал тощий мужик, размахивая связкой крупных рыбин.

— Кожа на ремни! Прочная, недорого!

— Гвозди, скобы, подковы! Всё для хозяйства!

Тут же, прямо на земле, сидели старухи, разложив перед собой пучки зелени, корявые коренья и связки сушёных грибов. Рядом с ними, не обращая внимания на воровато озирающихся мальчишек, дремали мужики с лукошками, где копошились цыплята. В дальнем углу стоял привязанный к столбу конь, вокруг которого уже шёл неспешный торг.

Я начал пробираться сквозь толпу. Вокруг толкались, ругались, торговались. Какая-то баба с красным от натуги лицом пыталась всучить женщине перезрелые помидоры, а чуть поодаль мальчишка-оборванец ловко стащил у зазевавшегося покупателя кошелёк и тут же растворился в толпе.

— Держи вора! — закричал ограбленный, но было поздно.

Я покачал головой и двинулся дальше.

Увидев овощи, решил сделать корм не только Астику, но и Люмину с Крохом. Пожилой мужчина с красным лицом сидел на земле, разложив перед собой нехитрый товар — морковь, репу, свёклу, пастернак и кочаны капусты.

— Свёкла почём? — спросил я, присаживаясь на корточки.

— Два медяка за десять штук, — буркнул он, не поднимая головы. — Бери, не пожалеешь — сочная, сладкая.

— Мне парочку.

— Парочку? — мужик наконец поднял глаза, окинув меня оценивающим взглядом. — Э, парень, бери десять, как все люди.

— Мне две, — повторил я. — И давай ещё пастернака и моркови.

— Другое дело, — крякнул он, порылся в мешке, вытащил три корня пастернака и протянул их мне, захватив две свёклы и пять морковок. — Два медяка.

— Спасибо.

Я отсчитал монеты, забрал покупки и двинулся дальше.

Ромашку и мяту нашел у старухи, что сидела под навесом из жердей и просмоленной ткани. Она торговала травами — пучки растений висели на верёвках, наполняя воздух свежим ароматом.

— Что тебе, парень? — спросила она, щуря подслеповатые глаза.

— Мне бы ромашку и мяту.

Она ловко схватила два пучка, перевязала их бечёвкой и протянула мне.

— Один медяк.

Я заплатил, сунул травы в ранец и пошёл искать мясо.

В мясном углу было