Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

едва-едва научиться. – Я пишу, потому что в следующем месяце будет три затмения, одно за другим. Подходящее время для его величества, чтобы прибыть в Ненавар и задержаться здесь, пока мы готовимся к Безлунной Тьме. Я поселилась в замке в Иантасе, он прекрасно обустроен и готов принять вас и ваших домочадцев. – Далее чернело несколько клякс, словно она слишком долго держала перо над пергаментом, раздумывая, что начертать дальше. А потом следовало: – Надеюсь, вам уже лучше».

Подписалась она именем, данным ей при рождении. Алюнсина Ивралис. Аларик, хмурясь, изучал непривычные слова. Словно какая-то ширма, скользнув между ними, скрыла от него Таласин – совсем как тогда, когда он встретил ее как лахис'ку в тронном зале Купола Небес после Ураганных Войн.

Письмо ее было неестественным, высокопарным. Официальным. Может, это ее бабка диктовала, что писать? Рассказала ли она своей семье, что сотворил с ним Гахерис? Принц Элагби выглядел достаточно безобидным, но королева Урдуя непременно отложила бы в памяти важные сведения, чтобы использовать впоследствии как оружие.

В любом случае Таласин не стала бы скрывать случившееся от своей бабушки и отца, даже если бы Аларик попросил об этом. Их брак был чисто стратегическим маневром, и оба их двора с радостью ухватились бы за любую возможность одержать верх. Даже сам Аларик не нуждался в том, чтобы их союз стал чем-то большим.

Только вот хотелось бы ему не чувствовать себя таким уязвимым. Таким… опустошенным.

– Напиши ответ императрице Ночи, – велел он Нордаю. – Сообщи, что я присоединюсь к ней в Иантасе через месяц. – Аларик заметил, что теперь острый взгляд орла сосредоточен на гнездах поморников наверху, гнездах, где сидели пухлые, пушистые, весело щебечущие желтенькие птенцы, – и добавил: – Только лучше тебе сперва накормить гонца.

Нордай, сглотнув, побелел как полотно.

Из ветхих пальмовых лачуг время превратило сардовийский лагерь в Оке Бога Бури в подобие настоящего города. В центре, где паслись животные и был Общий дом, теперь располагалось большинство жилищ власть имущих. Но громоздкий корпус «Наутилуса» по-прежнему властвовал безраздельно, в лунном свете бросая тень на все прочие здания.

Таласин была слишком нетерпелива, чтобы организовать тайную встречу, подобную той, что состоялась в Лидагате. Она приплыла в Око Бога Бури на яхте Сураквела почти сразу после того, как вернулась в Ненавар и связалась с ним. Потом она приказала молодому лорду ждать на берегу, пока она бродит в одиночестве по мангровым зарослям. Ей нужно было поговорить с Велой – наедине.

Впереди яхты она отправила одного из орлов замка. Вела ждала на окраине поселения. При приближении Таласин амирант приветствовала ее коротким кивком.

Не вдаваясь в подробности, Таласин рассказала, как видела Гахериса – а также упомянула о своей встрече с Дариусом и о движении сопротивления. Известие о Дариусе Вела восприняла со своим обычным стоицизмом, а вот описать выражение ее лица, когда она услышала о сопротивлении, было бы трудновато. То была усталость человека, последние месяцы скрывавшегося в мангровых болотах Ока Бога Бури. И облегчение того, кто узнал, что оставшиеся не забыли о нем самом и его деле.

Таласин было неприятно наблюдать, как вся мягкость женщины исчезает, но выбора у нее не оставалось. И откладывать она больше не могла.

– Есть еще кое-что, что ты должна знать, амирант. Сопротивление нанесло удар во время моей коронации.

Лицо Велы застыло, и Таласин, потупившись, рассказала всю прискорбную историю, снедаемая стыдом и страхом. Один из трех уцелевших сардовийских штормовиков утрачен. Десятки повстанцев погибли, причем пятеро – от ее собственной руки, а Хайра и остальные взяты в плен. Слишком мучительные потери, чтобы описать их простыми словами.

– Но мы можем освободить пленных, – торопливо продолжила Таласин, когда Вела промолчала. – Я выяснила, что их держат в восточном крыле. Тюрьма строго охраняется, но патрулей Кованных Тенью внутри нет, а рядом – столовая, так что, думаю, мы могли бы проникнуть через кухонные подвалы…

– Таласин. – Амирант подняла руку. – Это не твоя вина. Ты ничего не могла сделать, тебе пришлось спасаться самой. И если бы ты позволила Аларику Оссинасту погибнуть в тот день, мы все были бы мертвы и воцарилась бы Безлунная Тьма.

– Я могу что-то исправить, – в отчаянии выпалила Таласин. – Присоединиться к спасательной операции…

– Не будет никакой спасательной операции, – отрезала Вела. – С моей стороны – не будет. Нам нужно беречь ресурсы, а Кесатх не должен узнать, что я жива и здорова в Ненаваре, пока мы не сделаем свой ход.

Таласин не поверила своим ушам.

– Но Хайра и остальные, их же пытают, даже сейчас, когда мы с тобой говорим! Мы не можем позволить…

– Увы, у нас связаны руки. Наверняка в глубине души ты и сама это понимаешь. – Поразительно, насколько Вела напоминала сейчас Урдую. Холодная. Решительная. Непоколебимая. – Их страдания не будут напрасны, как и все смерти на площади, потому что каждый павший повстанец помог тебе завоевать доверие императора Ночи. Они будут отомщены, когда мы отвоюем Континент.

«Мы пешки в ее войне, – вспомнила Таласин слова Дариуса. – Просто расходный материал».

Но она ведь понимала точку зрения Велы, не так ли? Организация побега из тюрьмы стала бы логистическим и стратегическим кошмаром. Таласин настаивала на спасательной операции, только чтобы почувствовать себя лучше. Она не задумывалась о том, чего это потребует от Велы, насколько серьезен риск выживания Сардовии.

Так что она проглотила возражения и мольбы спасти Хайру и других пленных, прекрасно понимая, что своим молчанием обрекает их на гибель и это бремя ей придется нести до конца своих дней.

Но было еще кое-что, о чем ей требовалось поговорить с Велой.

– Амирант, – робко начала Таласин, – насчет Аларика…

От того, как сверкнул правый глаз Велы, любого солдата бросило бы в дрожь. Но Таласин не была больше солдатом – Вела сама так сказала, – а потому продолжила:

– Он собирался убить Хайру, но я закричала, умоляя не делать этого, и он не убил. За это отец мучил его. Магией тени. – Она никому еще этого не рассказывала. И сейчас казалось неправильным раскрывать тайну Аларика. Но Вела могла что-то понять. – Все его тело покрыто шрамами. Гахерис жесток даже с ним, и…

Она сбилась, потому что амирант отнюдь не выглядела удивленной.

– Я знаю, что делает с ним отец, – сказала Вела, и Таласин пошатнулась, как от удара. – Помимо прорывов, именно боль помогает кесатхским Кованным Тенью получить доступ к эфирной магии и стать сильнее. Когда-то ты спрашивала меня, почему я не присоединилась к