Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков

Система обретала логический скелет. Морозов аккуратно положил мел на полочку у доски. Этот барьер был пройден. Инженеры только что получили недостающий ключ к архитектуре, который превращал непонятную микросхему в ядро будущей системы.

* * *

Когда первый шквал аппаратного энтузиазма немного утих, а чертежи обросли новыми, жирными пометками, Морозов решил, что пора переключать регистр. Архитектура «Сферы-82» была фундаментом на будущее, но прямо сейчас у них горела другая, куда более насущная проблема.

Алексей подошел к столу и вытащил из ящика стопку белоснежных листов формата А4. Этот дефицитный финский картон был выменян снабженцами на какие-то невероятные услуги, и писать на нем доставляло физическое удовольствие.

Он положил стопку перед Липатовым, аккуратно отодвинув в сторону схемы дешифратора.

— Коллеги, выдыхаем аппаратную часть. Железо подождет. У нас есть ещё дело, — Морозов присел на край стола, скрестив руки на груди. — Нам нужно составить задачи-фильтры для отборочного тура. Иначе нас завалят миллионами писем от тех, кто хочет спаять себе мигалку на новогоднюю елку.

— Дадим им расчет фильтра нижних частот, — предложил Липатов, протирая роговые очки носовым платком. — Или систему линейных уравнений. Школьники старших классов должны это тянуть.

— Уравнения проверят только знание школьной программы, Сережа, — покачал головой Морозов. — А нам нужно выявить тех, кто способен к алгоритмическому мышлению. Умеет раскладывать сложный процесс на простые, повторяющиеся шаги.

Морозов взял ручку и придвинул к себе верхний лист картона. Ощущение скользящего по плотной бумаге шарика успокаивало.

— Задачи должны быть жизненными, без привязки к высшей математике, — произнес Алексей, быстро набрасывая на листе прямоугольники будущей блок-схемы. — Школьник в деревне под Сызранью может не знать, что такое интеграл, но логику понимать обязан.

Он повернул лист к команде.

— Задача номер один. Назовем ее «Сортировщик». Представьте, что вы сидите в библиотеке. Перед вами стопка из ста формуляров с фамилиями читателей. Они лежат в случайном порядке. Ваша задача — разложить их строго по алфавиту. Вы не можете использовать готовые математические формулы. Вы должны описать словами и нарисовать блок-схему точного, пошагового алгоритма действий, чтобы этот алгоритм мог выполнить абсолютно глупый робот.

— Обычная пузырьковая сортировка, — тут же отозвался Громов. — Сравнить первую со второй. Если первая по алфавиту старше — поменять местами. Если нет — оставить. Потом сравнить вторую с третьей… И так до конца стопки. А потом начать заново, пока не перестанут меняться.

— Именно, Женя, — кивнул Морозов. — Это элементарно для нас, но для неподготовленного мозга выстроить цикл с условием и возвратом — это сложнейшая работа.

— А давайте усложним, — включился Липатов. — Добавим физическое ограничение. У робота очень маленький стол. Он может одновременно держать перед глазами только две карточки, а остальные должны лежать в стопках. Это проверит способность работать с ограниченной памятью системы.

— Отлично, Сергей. Записал, — Морозов сделал пометку на полях. Командная динамика работала безупречно. Инженеры превращались в геймдизайнеров и методологов, сами того не замечая.

— Задача номер два, — Алексей взял следующий лист. — «Конвейер ОТК». Завод. По ленте едут детали. У нас есть два датчика. Первый проверяет вес: нормальный или легкий. Второй проверяет размер: нормальный или короткий. В конце конвейера стоят три ящика: «Годен», «Брак по весу», «Брак по размеру». Нарисуйте логику конечного автомата, который будет сбрасывать детали в нужные ящики.

— Слишком просто, — хмыкнула Люба, перегибаясь через стол, чтобы посмотреть на рисунок. — Датчик один выдает единицу, датчик два выдает единицу — деталь в первый ящик. Обычная логическая таблица истинности.

— Согласен, — Морозов прищурился. — Чего не хватает?

— Аварийной остановки! — не задумываясь выдала Ветрова. — Деталь не может быть одновременно идеальной по размеру, но весить как пушинка. Это значит, что материал пористый, или внутри пустота. Если датчик веса кричит «легкая», а датчик размера говорит «нормальная» — это критический брак литья. Алгоритм должен застопорить конвейер и зажечь красную лампу!

Раздалось шуршание бумаги. Морозов увлеченно фиксировал идеи. Они спорили, перебирали варианты, представляли, как двенадцатилетний пацан где-нибудь в далеком поселке будет грызть карандаш, пытаясь понять, почему мысленный робот застрял в бесконечном цикле.

Алексей не просто паял провода. Он создавал методологию. Эти простые задачи на бумаге были мостом, который переведет тысячи умов от советской аналоговой реальности к архитектуре персональных компьютеров.

* * *

В дверь резко постучали. Не дожидаясь ответа, створка распахнулась, и на пороге появилась Наталья Сергеевна.

Она выглядела безупречно: строгая юбка, идеальная укладка. Сейчас в ней чувствовалась особенная, торжественная собранность. Рябинина несла перед собой тонкую картонную папку-скоросшиватель.

Контраст между перемазанными мелом инженерами и всегда аккуратной Натальей Сергеевной был разительным.

— Алексей Николаевич, — голос Рябининой прозвучал сухо, но с едва уловимыми победными нотками. Она подошла к столу Морозова и аккуратно, двумя руками, положила папку поверх набросков олимпиадных задач.

Алексей отложил ручку и открыл картонную обложку. Внутри лежал бланк. Плотная, желтоватая бумага с гербовой печатью. Сквозь типографский шрифт на бланке фиолетовой лентой пишущей машинки было с силой, до легкого тиснения бумаги, впечатано: «Управление связи ДОСААФ СССР. Договор на абонентское обслуживание. Ящик абонементный № 404…»

Ниже шли жирные чернильные подписи. Квадратные, треугольные и круглые штампы пестрели на листе, завершая картину абсолютной бюрократической брони.

— Все инстанции пройдены, — Рябинина поправила манжету блузки. — Министерство дало квоту. Обком комсомола визировал. Почтовое отделение выделило нам отдельный ящик на центральном узле, потому что ожидаемый объем корреспонденции превышает возможности стандартного абонентского сейфа.

Она сделала паузу.

— Редакция журнала «Радио» ждет наши материалы для майского номера к завтрашнему утру. В типографии уже держат резервные полосы. Фильтр-задачи готовы?

Морозов провел пальцами по шершавой поверхности бланка с фиолетовой печатью. Бюрократический этап завершился. Документ перед ним открывал официальный канал связи с огромной страной.

— Задачи готовы, Наталья Сергеевна, — Алексей поднял на нее глаза. — Текст условия я отдам вам на чистовую вычитку через час.

— Прекрасно, — Рябинина коротко кивнула. Она бросила быстрый взгляд на доску со схемами мультиплексора, на перепачканные руки инженеров и едва заметно улыбнулась. — Тогда не смею больше отвлекать конструкторский гений. Жду черновик у себя.

Она развернулась и покинула кабинет, закрыв за собой дверь с мягким, дорогим щелчком.

Люба, Липатов, Тимофеев и Громов тихо разошлись по рабочим местам. Лаборатория вновь погрузилась в привычный ритм: щелкали тумблеры, гудел трансформатор на столе у Любы, Липатов с шелестом перелистывал справочники ГОСТов.

Морозов остался один у центрального стола.

Слева от него лежала синька с архитектурой «Сферы-82» — мозг будущего компьютера, который они только что научили общаться с миром через единую системную шину. Справа лежала стопка чистых листов с набросками алгоритмических задач — инструмент, который должен