Адмирал Империи – 62 - Дмитрий Николаевич Коровников

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита столичной планеты Новая Москва-3.

Дата: 18 августа 2215 года.

Двадцать минут. Примерно столько отмерила себе вице-адмирал Хромцова — по самому оптимистичному расчёту — прежде чем корабли Рейса и Дерьяоглу замкнутся за её спиной. Двадцать минут, после чего её избитые, горящие, сцепившиеся с противником корабли получат удар в «тыл» и «фланги», после которого уже не оправятся.

Пегов вышел на связь — рывком, без запроса, словно вломился на мостик «Паллады» через экран.

— Агриппина Ивановна! — за его спиной мостик «Полтавы» мерцал аварийным красным, и в этом красном мелькали силуэты матросов, оттаскивающих раненого оператора от разбитого терминала. — Я вижу, что идёт к нам с флангов! Нужно срочно отходить к верфям! Там у эллингов хоть как-то ещё можно держаться…

— Вы думаете? — Хромцова покачала головой. — Со стороны верфей идёт Дерьяоглу. Он отрежет нас раньше, чем мы развернёмся.

— Тогда к планете! Прижаться к орбите, хотя бы получить прикрытие на одном направлении!

— Арсений Павлович, — её голос был тихим, ровным — и оттого страшнее крика, — наши корабли связаны ближним боем. Мы не можем развернуться. Отступать придётся пятясь — носами к противнику, под его огнём, к тому же на малом ходу. Это даже не отступление. Это медленная казнь.

— Тогда что же делать? — Пегов стукнул ладонью по подлокотнику, и на экране было видно, как от удара посыпались осколки чего-то разбитого. — Стоять на месте и ждать, пока нас окружат?

Хромцова не ответила сразу. Она смотрела на тактическую карту, на хаотичное переплетение красных и зелёных точек в её центре, на два красных потока, обтекающих сектор боя. И видела не карту — видела геометрию. Чистую, холодную, как чертёж.

Османские дивизии Гелена и Сахи-Давуда — те, что вгрызались в её «фалангу», находились как бы в центре русского строя. Внутри. Их ударный ордер, прогнув русское построение, сам потерял форму: корабли перемешались, разбрелись по сектору, связанные боем с ближайшими русскими вымпелами. Они уже не были единым целым. Они были россыпью отдельных очагов, разбросанных между нашими кораблями.

А русская же эскадра по-прежнему, хоть и тоже частично смешалась, оставалась более вытянутой в «линию» — по краям.

— Арсений Павлович, — сказала Хромцова, и что-то в её голосе заставило Пегова замолчать. — «Фаланга» окончательно разбита и потеряла свою главную функцию. Но наши корабли — снаружи. Их корабли — внутри. Видите?

— Вижу, — вице-адмирал бросил взгляд на карту за своей спиной. — И что?

— Мы не будет отступать. Мы сейчас же смыкаемся. Ваше правое крыло — обход. Моё левое — обход. Обволакиваем их по внешнему периметру, стягиваем корабли вокруг тех, кто застрял в центре. В общем, угрожаем им окружением.

Пегов открыл было рот. Закрыл. На его усталом лице медленно проступило выражение человека, который видит ход, не замеченный никем другим.

— О, вы хотите окружить тех, кто нас атакует, — сказал он медленно. — Пока нас самих окружают.

— Я знаю этих османов, как облупленных. Адмиралы Гелен и Сахи-Давуд точно не выдержат. Когда увидят, что мы заходим с боков — и отдадут приказ на отступление. Им придётся это сделать, иначе окажутся в мешке. А когда они попятятся — у нас появится пространство для перестроения.

— Во что?

— В оборонительное «каре». Во что ещё⁈ Максимально плотное и компактное. Мы не сможем бежать, но сможем держаться.

Пегов смотрел на неё — долго, пристально, с тем выражением, с которым опытный игрок смотрит на чужую комбинацию, пытаясь найти изъян. Не нашёл.

— Правое крыло — обход, — произнёс он, и его голос приобрёл ту жёсткую, деловитую чёткость, которая означала: решение принято, споры окончены. — «Полтава» — впереди. Начинаю движение. Дайте мне минуты три.

— У нас нет трёх минут, Арсений Павлович. Начинайте прямо сейчас.

Связь оборвалась. Хромцова повернулась к капитану Забелину:

— Левое крыло — кто там еще свободен — в обход. «Георгий Победоносец», «Архангельск», «Севастополь» — огибают наш левый фланг, заходят противнику в бок. «Ямбург» — прикрытие. Центр — продолжает бой, связывает.

Забелин тут же передал по мостикам. Корабли двинулись — не быстро и лихо, а тяжело, как раненые звери, меняющие позицию. «Георгий Победоносец» — с обгоревшей обшивкой, с тремя погашенными орудийными башнями — развернулся, давая ход на маневровых, и начал обтекать зону боя слева. «Архангельск» — следом за ним. «Севастополь» капитана Бирюкова, с оголённой кормой и перегруженным переливом — следом за ним, скрипя всем, что ещё могло скрипеть.

Справа зеркально двинулся вице-адмирал Пегов. «Полтава», «Рафаил», «Шлиссельбург» — три корабля, каждый из которых горел, каждый из которых потерял треть орудий, каждый из которых не имел права быть в строю по любым нормативам, — пошли по дуге в обход, замыкая кольцо со своего направления.

Центр в это время держался. «Паллада» и оставшиеся с ней вымпелы продолжали ближний бой — стреляли, маневрировали, вязали. Хромцова лично координировала огонь, переключая целеуказание с корабля на корабль, выбирая тех, кто ближе, кто опаснее, кто не ожидает залпа с этого ракурса.

Адмирал-паша Гелен первым заметил опасный маневр. На мостике «Османие» он увидел на дисплее, как красные, вражеские маркеры по краям русского строя начали двигаться. Не назад. Не в стороны, как он надеялся. А вокруг.

— Что делают эти безумцы? — пробормотал он, прищурившись. Потом понял. — Проклятие. Они заходят нам за спину.

Связь с Сахи-Давудом — обрывистая, перебиваемая помехами:

— Давуд! Видишь их фланги? Они собираются взять нас в клещи!

— Вижу! Собаки! — голос командующего 8-й дивизии звучал хрипло, яростно. — «Решадие» получил два тарана, я теряю ход. Если эти гяуры зайдут мне за корму — расстреляют двигатели!

Гелен огляделся. Его корабли — те, что вклинились в русский строй, — были разбросаны по сектору, сцеплены ближним боем, лишены возможности маневрировать. Если русские замкнут дугу — а они замыкали, он видел это, — корабли двух дивизий окажутся в ловушке. В той самой ловушке, которую сами должны были создать.

Решение далось тяжело. Но Гелен не был дураком.

— Всем кораблям 6-й «линейной» дивизии, — его голос громыхнул в эфире, — разрыв дистанции с противником! Собраться! Отход из центра русского построения! Пятимся на курс «ноль-семь-три», поддерживая заградительный огонь!

— 8-й дивизии — то же самое! — добавил Сахи-Давуд секунду спустя. — Отходим! Не дать себя окружить! Не разворачивайте корабли кормой к гяурам! Выполнять!

Османские корабли начали отползать назад — медленно, нехотя, огрызаясь залпами. Это снова было не бегство, как часто происходилов в космофлоте султана, а организованный отход, каких и в