Последний охотник на демонов - Салини Голденберг

Экс снова его успокоил и склонил голову, отходя назад с раскрытыми ладонями.

Наконец лис посмотрел в сторону леса и подошел к воде.

Из-за деревьев вышла самка оленя-замбара. Она была необычайно изящна, и полоса голубого меха мягко окантовывала ее слегка светившиеся белые глаза. Она посмотрела на двух людей, прежде чем присоединиться к своему другу.

За ними явился еще один дух, на сей раз куда меньше. Рога его загибались вверх, а хвост был длинным и пушистым, как у лиса, тогда как ноги – длинными и тонкими, как у оленихи. Он посмотрел на, предположительно, свою мать, а потом на отца – оба пили из реки. И подошел к ним.

– Как такое возможно? – прошептала Аринья себе под нос, и из своего полусознания в Вечносущем Экс слышал ее так ясно, как если бы она говорила в полный голос. Он медленно подошел к ней и присел рядом, чтобы понаблюдать за духами.

Он почувствовал, как ее пальцы перебирают его волосы, и замер, не понимая, что она делает. Затем она выдернула небольшую прядь его волос и принялась ее разглядывать. Она была серебристо-серой, тем самым напоминая ему, что он все еще был наполовину в мире духов. Он вернулся в Слепоту. Прядь волос последовала за ним и почернела, даже несмотря на то, что существовала теперь отдельно от его головы.

– Поразительно, – сказала она, крутя прядь в пальцах. Затем она выкинула ее и уставилась на духов. – Как это возможно? Чтобы двое разных животных дали потомство?

– Полагаю, работает это так же, как и обычно.

Она кинула на него грозный взгляд, и он едва удержался от улыбки.

– Я так и поняла, – сказала она. – Но с точки зрения естества… это что, магия? Ты наверняка скажешь, что магия.

– Я бы так не сказал. Это их природа. Старейшина Нокай… это один из величайших наставников гильдии, самый почитаемый, и тот, кто научил меня погружаться в Вечносущее. Так вот, он говорит, что духи не ограничены человеческим воображением. Магия – это просто еще одно слово для того, что находится за гранью. Это использование естественной энергии, которая эти границы преодолевает.

– Человеческое воображение, – пробормотала она, улыбаясь, и они вместе увидели, как духи ушли обратно в девственный лес.

К заходу солнца у Экса чудовищно слипались глаза. С момента его последнего сна прошло уже несколько дней, и за это время он использовал куда больше заклинаний, чем обычно. Особенно захват души – он был до сих пор потрясен тем, что не потерял сознание и не получил судорожный припадок прямо на месте проведения ритуала.

Аринья была так же вымотана, и пару раз он даже заметил, как она клевала носом.

Они развели костер и расстелили бархатный спальный мешок со вшитой подушкой – достаточно большой, чтобы там поместились сразу двое. Экс подивился на него с некоторой завистью, но в итоге повесил свой гамак промеж деревьев поблизости. Аринья настаивала на том, чтобы приготовить обед из припасов, что им дала Мэли, сварила в закрытой посуде над костром липкий рис на пару, затем поджарила немного божественной вяленой говядины в соусе, которую они съели с нам пиком – рыбным соусом с добавлением чеснока и перца.

– В пути надо хорошо питаться, – сказала Аринья, явно радуясь его одобрительному урчанию.

– Я немного удивлен, – признался Экс, откидываясь назад и опираясь на локти, счастливый и с набитым желудком. – Я думал, что при тебе будут там… личные повара, что по первому твоему чиху начнут готовить.

– Сейчас – да, но после того как мои родители заболели, я готовила на всю семью. Мои сестры на кухне поистине беспомощны, – ответила она, улыбаясь, но улыбка эта соскользнула с ее лица так же быстро, как и появилась.

– Скучаешь по ним?

– Ужасно. – Она сделала большой глоток из своей чашки и налила еще. – Когда принц забрал меня к себе на службу, его плата моей семье еще какое-то время позволила им протянуть. После того как родители умерли, сестры решили поехать за границу. – Аринья вздохнула, отводя взгляд. – Но так и не добрались.

– Я сожалею, – сказал Экс, поглубже пряча воспоминания о своей собственной семье.

– Мама наверняка мечтала о внуке, – сказала Аринья, и рука ее коснулась кулона на ее шее. Она покрутила его туда-сюда и выражение ее лица смягчилось. – Как думаешь, ей там не страшно?

– Наверняка… – Он вовремя осекся. Быть захваченной душой – далеко не лучший опыт, но он представить себе не мог, что будет испытывать существо, которое даже не успело родиться. Существо без возможности себя осознавать. Он сомневался, что оно способно было хоть о чем-то мыслить.

Если захватить душу взрослого человека, тот прекрасно осознавал бы ситуацию, но ничего не мог бы с этим поделать. Он находился бы в сознании в эфирном состоянии, осознавая, что творится вокруг, но лишь отчасти. Все зависело от прозрачности сосуда.

– Наверняка ей там очень удобно, – отметил он. – Самоцветы в качестве сосудов наиболее желанны. В древние времена именно их жаждали короли. Чем многогранней, тем лучше – потому живые артефакты всегда украшены алмазами. Некоторым бедолагам не везет и их заключают в камни, металл или еще что похуже. Мастер Сеуа, например, забрался на вершину горы и на месяц поместил свою душу в ледяную статую. Старый безумец.

– Невероятно. Он захватил собственную душу и поместил в ледяную статую?

– Ритуал проводил его наставник, но да. Это один из наших обрядов посвящения. – Экс почувствовал прилив гордости. Многие традиции охотников на фи уже не были столь известны широкой публике. Если бы о них знало больше народу, может, охотников бы меньше опасались и проявляли чуть больше уважения. – Наша запертая в сосуде душа должна провести внутри месяц. Ментальная стабильность, единство с Вечносущим. Но как только ты окажешься внутри, там все очень тихо и мирно. Некоторые очень расстраиваются, возвращаясь в Слепоту, в обычный мир. Другие же ненавидят этот опыт. Некоторые после такого и вовсе уходят из гильдии.

– Значит, ты прошел это испытание? – Аринья завороженно подалась вперед. – Расскажи мне побольше!

Он ухмыльнулся, увидев восхищение в ее глазах.

– Ну, знаешь же, как бывает иногда: вот лежишь ты ночью, мысли у тебя в голове шевелятся, а сна ни в одном глазу, как бы ты ни ворочалась? По первости ощущается именно так. Но ты не чувствуешь усталости, потому что тела у тебя нет. Ты становишься частью вещи. Ты можешь видеть сквозь границы, и… – Он прищурился, глядя на звезды. Как он мог описать великолепие и масштабность пространства, даже когда оно было совсем маленьким? Он не мог найти верных слов для описания. Это ведь была целая вселенная. – Короче, когда я там только устроился, все закончилось, и куда