Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

Камердинер многозначительно хмыкнул, подтверждая мою догадку.

— А что насчёт благородных? — поинтересовалась Айлин.

— А благородным дверь должны открывать их слуги, — бросил камердинер, взявшись за массивное железное кольцо.

Послышался натужный скрип старых, стальных петель. Одна из створок, то и дело поскрёбывая железной оковкой по истёртым плитам пола отъехала в сторону. Нам в глаза тут же ударил поток яркого, оранжевого света. Нос тут же забил тяжелый запах жареного мяса, вперемешку с какими-то странными, сладковато-приторными духами, от которых в горле тут же встал липкий, мерзкий комок, в следующий миг настойчиво попросившийся наружу. Забавно, вроде бы духи наоборот должны вызывать приятные ощущения. Но тут… Честно говоря, в казарме, «благоухающей» старыми портянками, луком и прогорклым салом, находиться было приятнее. А может, я просто привык к такой обстановке.

— Идём, — Айлин легонько толкнула меня локтем в бок и направилась прямо в освещённую залу. Я чуть ускорился, чтобы не отставать.

Стоило нам переступить порог, как все собравшиеся тут же уставились в нашу сторону. А было их немало. Перед большим «П» образным столом собралась довольно пёстрая толпа. Были тут и знакомые лица, барон и сир «Пенёк». Оба в тёмно-алых атласных дублетах и обтягивающих штанах, которые явно подчёркивали их основные «достоинства» и странных туфлях, с длинными загнутыми носами. Ещё двое мужчин, нам пока незнакомых. Один в ярко-зелёном наряде, отличавшимся от бароновского только цветом, другой — в бархатно чёрном, расшитом по краям золотой нитью, как у торговой гильдии Северного ветра. Должно быть ленники барона. Статная дама, светло-бежевый корсет которой был зашнурован так туго, что фигура начинала напоминать песочные часы. Она часто и мелко дышала, однако довольно мастерски скрывая это шуршанием длинной юбки по камням пола. На голове дамы красовалась причудливое нагромождение роз и пепельно-серых волос, напоминавшее то ли яйцо, то ли вытянутую вверх пирамиду. Она нависала над неестественно бледным лицом, на котором отчётливо выделялся лишь ярко-алый разрез губ. Брови были то-ли припудрены всё теми же белилами, то ли вовсе выщипаны. Вкупе с надменным взглядом и поджатыми губами, всё это создавало ощущение скорее безжизненной маски, спёртой прямиком из актёрского реквизита, а не живого человеческого лица. Должно быть, такой «боевой раскрас» был последним писком местной высокой моды. Моды, которую мне сложно было понять.

Я скосил взгляд на Айлин. Судя по растерянному лицу девушки, на котором одновременно читались недоумение, непонимание и отвращение, думала она обо всём этом ровно то же самое. Впрочем, как показала практика, для местных мы, зачастую, выглядели не менее странно.

— Только не говори мне, что это его супруга, — одними губами шепнула девушка.

— Ну, других претенденток на эту роль, я тут не вижу, — так же полушепотом ответил я.

— Пиздец, — девушка прокомментировала это как всегда — коротко, но очень ёмко и точно.

Впрочем, судя по взгляду этой самой дамы, и собравшимся вокруг неё мужчинам, нас они оценивали примерно в том же ключе. Мне, впрочем, внимания досталось не особо много. Взгляд у них задержался разве что на моём изуродованном лице и штанах, куда более свободного покроя чем их собственные и на дорожных сапогах, очень уж выделявшихся на фоне их причудливой обуви. А вот по девушке прошлись по полной. Со смесью жалости и презрения рассматривали её причёску — фактически распущенные волосы, поверх которых была заплетена небольшая косичка из двух прядок, для местных означавшая то, что она находится «замужем». Платье свободного покроя, талия которого была лишь едва подчёркнута небольшим не затянутым тканевым корсетом и кожаным поясом, на котором виднелись несколько кармашков под необходимые мелочи. Но больше всего внимания привлекали шрамы, полученные девушкой в бою. На лбу и щеке. Баронесса, если это была конечно она, нагло рассматривала их со смесью брезгливости и презрения на лице. Впрочем, я мог ошибаться. На этой напудренной «коленке» с поджатыми губами угадать эмоцию было довольно трудно.

— Дамы и господа, позвольте представить вам… — похоже наш временный камердинер решил первым нарушить неловкое молчание, повисшее в комнате, но барон тут же перехватил инициативу.

— Я сам их представлю, Бертран. А ты, пока что, свободен.

— Как пожелаете, — камердинер поклонился, развернулся на пятках и вышел из комнаты. Вновь заскрипели старые дверные петли.

— Так вот, это те самые северяне, о которых я говорил, — продолжил барон, — и без которых, возможно, меня бы сейчас здесь и вовсе не было. Прошу любить и жаловать — сир Генри отважный, — он подошёл ко мне и хлопнул меня по плечу. Затем указал раскрытой ладонью в сторону Айлин, — и госпожа Айлин.

— Могу я поинтересоваться, — сухим, бесцветным голосом произнесла «коленка», — статусом данной… «госпожи», — судя по тому, как баронесса выделила это слово, она явно давала понять, что видит в ней, в лучшем случае — чернь, в худшем — распутную девку.

— Супруга сира Генри, который в свою очередь является моим близким другом, — отрезал Байран явно давая понять, что дальнейшие вопросы в эту сторону будут совершенно неуместны. Баронесса вперила в мужа свой бесцветный взгляд, в котором явно читался вопрос «ну и что за блаженных ты приволок домой на этот раз». Барон же ответил ей широкой и наглой улыбкой, которую ещё немного, и можно было бы назвать торжествующей. На несколько долгих мгновений в зале повисла неловкая тишина. Но их безмолвная дуэль закончилась довольно быстро. «Коленка» перевела взгляд на Айлин. Её «лицо» стало ещё кислее обычного.

— Рада познакомиться. Луиза Де Грусо. Баронесса — сквозь зубы процедила она едва заметно присев в реверансе. Айлин попыталась повторить её движение, но вышло это у девушки топорно и неуклюже. Судя по наморщенному лбу баронессы, та лишь укрепилась в своих подозрениях, но ничего не сказала.

— С сиром Пентброком вы уже знакомы, — продолжал тем временем барон, указывая рукой на собравшихся. Я приветственно кивнул, Айлин снова попыталась едва заметно присесть. Лицо «пенька» так и осталось непроницаемым. Однако он нам тоже кивнул, несмотря на пролегавшую между нами вражду.

— А это сир Арчвальд Бесстрашный, — он указал на мужчину в чёрном, расшитом золотой нитью дублете. Из примечательного у него было разве что удивительно чистое для его профессии лицо, лишённое даже малейших шрамов, орлиный нос, и небольшая удивительно аккуратная козлиная бородка. Должно быть он часто за ней ухаживал.

Рыцарь шагнул вперёд и протянул мне руку. Я крепко её