Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

бледными иссохшими губами обсасывали, разорванную на куски крысу, слизывая кровь с ещё трепещущего живого мяса. Другие глухо стонали, моля оборвать их муки. А позади… Позади раздавались тяжелые шаги того, кто открыл дверь. Палача. Палача, который снова пришёл за мной.

На мгновение сознание парализовал обессиливающий страх. Он попытался заполнить, затопить собой судорожно колотящееся в стенки черепушки сознание. Но его волна внезапно упёрлась в единственную, чёткую и ясную мысль. Кинжал. У меня остался кинжал. В этот раз палач меня не обыскал. Рука рванулась к поясу. Нащупала холодную рукоять. На миг наступило облегчение. Страх ушёл. Но на его место пришло совсем иное чувство. Тело, которое ещё несколько секунд назад едва слушалось из-за обессиливающей слабости, напряглось. Сжалось, словно пружина, приготовившись к рывку. Его начало едва заметно потряхивать. Потряхивать от желания развернуться прямо сейчас, прыгнуть и загнать кинжал в горло по самую рукоять, тому ублюдку, что мучал меня, вот уже который день к ряду…

Свободную руку пронзила обжигающая боль. Я опустил взгляд вниз, ожидая увидеть там крысу, зубами вцепившуюся в край ладони. Но увидел пальцы. Смутно знакомые пальцы. Смутно знакомое прикосновение. Болезненное, но в то же время успокаивающее. Шум в висках усилился. Мир снова поплыл, разбившись на сотни цветных осколков. Стены тюремной камеры, перемешались с торжественными гобеленами парадной залы. Липкий, кисловатый ком, перекрывший глотку, вновь настойчиво попросился наружу. Я закрыл глаза. Шумно выдохнул, пытаясь успокоить ворох обрывков мыслей роем рассерженных пчёл, жужавших внутри моей черепной коробки. Немного приглушить кровяные молоточки стучавшие в её виски. Вспомнить, где я…

Не в камере. Нет, она осталась далеко позади. В столице охваченной голодом, чумой и религиозным безумием. Оттуда мы уплыли на корабле… Потом степь… Парадная зала. Замок. Я в замке Байрана. Присутствую при семейной ссоре. Одной из многих, судя по всему. И нас сюда позвали, чтобы мы… склонили чашу весов на сторону барона, очевидно. По крайней мере, на время его пребывания дома. Да, всё сходится.

Я снова открыл глаза. Несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Вокруг были каменные своды, по которым гуляли отсветы толстых свечей, стоявших в вычурно-откованных канделябрах. Стены прикрывали старинные гобелены. На одном из них воин в латах и верхом на коне топтал другого, закутанного в подозрительно знакомый халат, оранжево-песочного цвета и с кривой саблей в руках. Другой изображал какое-то масштабное сражение далёкого прошлого. Впрочем, «изображал» сильно сказано, так как делавший его художник не умел ни в перспективу, ни в пропорции, из-за чего «эпическое полотно» больше походило на рисунок пятилетнего ребёнка… Впрочем, не мне судить об искусстве. Если, конечно это уродливое поделие вообще можно было к нему отнести.

— Сир Генри, вам дурно? — голос баронессы с трудом прорвался сквозь стук кровяных молотков, всё ещё долбившихся в виски.

Я ещё раз помотал головой. Бросил короткий взгляд на Айлин, которая успела побледнеть ещё сильнее обычного. В отличии от остальных, девушка прекрасно знала, что со мной сейчас было. И чем это могло закончится. Затем посмотрел на баронессу, едва заметно качнул головой и улыбнулся. В своем фирменном стиле — хищном оскале. Перебитый лицевой нерв вновь дал о себе знать.

— Приношу свои извинения. Со мной такое бывает, — голос был хриплым и прерывистым, что, похоже ещё больше напугало «мирную» половину стола, — Эхо войны.

— Вам довелось поучаствовать в северной кампании? — голос Луизы лишь на секунду потерял привычную холодность. В нем проскочили те же самые нотки, что отразились в глазах у детей. И, чего я никак не ожидал, у Арчвальда «бесстрашного» тоже. Нотки страха.

— Нет, — я снова покачал головой, взял со стола кувшин и наполнил вином ближайший кубок. Надо было промочить пересохшую глотку и, наконец, протолкнуть этот мерзкий комок обратно в желудок, пока он не выплеснулся прямо на баронову скатерть, — Но довелось разгребать её последствия, в виде десятка войнушек поменьше, которые она после себя оставила.

— Должно быть невероятно увлекательная история, — с явным намёком сказала баронесса. Я лишь пожал плечами. Конечно, я был не против немного развеять тягостную тишину повисшую над столом, после того, как они закончили молиться, но рассказчик из меня был дерьмовый. Да и тайну из нашего путешествия делать было бессмысленно. Наш отрядный балабол всё равно распиздит об этих «приключениях» на всю округу.

— Не особо, — я покачал головой, — На Медовище, что находится на крайнем севере, напали бандиты во главе с Виктором Де Арне. Вернее, человеком, выдававшим себя за него и претендовавшим на эти земли. Его пришлось убить. Правда оплату мы так и не получили, так как нанимателей сожрали трупоеды. Затем в Деммерворте мы столкнулись с самозванцем. Де Валлоном. Он самопровозгласил себя владыкой города и окрестностей. Нас, можно сказать, наняли, чтобы его устранить. Так что его тоже пришлось убить. Тут нам уже заплатили, причём весьма неплохо. Затем мы столкнулись с поехавшим магом, на одном из хребтов серых гор. Он не давал нам пройти в Вестгард, так что мы его тоже убили. Потом был, собственно, Вестгард. Там мы получили заказ на Урсолака — тварь, которая когда-то была человеком, а потом под действием то-ли проклятия, то ли ещё какого-то дерьма, превратилась в медведя. Убили его. Затем к городу подошли дружки ранее убитого Де Валлона, потребовав открыть ворота. Местный лорд нам неплохо заплатил, так что мы убили и их. Правда этот хер нас решил прокатить с оплатой, но наделил меня титулом рыцаря. Мы решили, что это справедливый обмен и убивать его не стали. Но и в городе не задержались, так как уже стало понятно, что платить ему больше нечем. Потом было приречье. Там мы, за плату, естественно, прибили ещё одного поехавшего колдуна, который обращал местных в своих рабов. Затем в столице…

Я сделал большой глоток вина, наконец протолкнув этот самый комок и обвёл взглядом всех присутствующих. Байран улыбался во все свои двадцать с хреном зубов. Как и у любого, кто был на настоящей войне у него их недоставало. Барон, конечно, тоже не постеснялся воспользоваться услугами магов, пока те ещё были живы и заполнить некоторые… пробелы, но все залатать не успел. Пенёк слушал с нескрываемым интересом. Он наверняка слышал всё это и от нашего барда, но подозреваю, что держал его россказни — за слова пустобрёха, как сделал бы любой нормальный человек. Тут же на его глазах подтверждалось, что всё это правда. По крайней мере, после