Книга Паучихи - Рика Иволка

– Я нашел тебя в саду, без сознания, – продолжил дэв. – Альвы носились вокруг дома, как с ума сошли. И еще колдовство… много вашего проклятого колдовства. А потом магический взрыв. Такой силы, что снесло пол-особняка. Я очень вовремя тебя нашел. И очень вовремя обнаружил эти пещеры.

Магический взрыв… ритуал матриарха? Немилостивая Баладай, хоть кто-то внутри выжил?..

– Малврае, нельзя тут оставаться. Мы уходили в переполох, без слежки, но они точно скоро будут искать тебя…

… Дуррад был внутри, матушка тоже, только дети, детей она вывела, но не успела спрятать…

– Хестин!

– Что?

Мэл тяжело поднялась, опершись на руку дэва.

– Хестин, – повторила она, больше сама себе, снова осматривая пещеры, – он мог выжить. Он мог сбежать. Он… где-то здесь.

Алактир огляделся.

– Я никого не видел по пути, кроме мертвых… эй! Куда ты?! Это дорога обратно!

Малврае знала, куда бежать. Она знала эти пещеры почти так же хорошо, как собственный дом и его потайные ходы. Ведь именно эти ходы выводили в цепь пещер – на случай нападения, чтобы Алеанундер могли уйти. Сложные метки с указателями заставляли петлять по ходам и ложным тупикам, осколки обезвреженных ловушек, кровь и несколько тел тех, кто все же в них попался, подтверждали слова матушки – нападавшие и правда начали рейд отсюда.

Хестин, Хестин, Хестин – имя брата билось в мыслях, как пульс. Она не простит себе. Не простит себе, если…

Метки вывели ее к открытой каменной террасе – условленное место сбора семьи на случай беды, на этот самый случай. Площадка была пуста. Следы борьбы на земле. Свежая кровь на камне.

Хес…

– Он был здесь… – с отчаянием в голосе пробормотала Мэл, стирая пальцами красные капли, осторожно, ласково, словно бы с лица самого Хестина.

Быстрые шаги за спиной, тяжелое дыхание, голос дэва:

– Ты с ума сошла?! Мы здесь как на трибуне! Нужно уходить!

Малврае поднялась с земли. Юдоль и правда хорошо просматривалась с этой естественной террасы. Вот она, мрачно-лиловая, серебристо-черная, раскинулась на широком подгорном плато, словно на груди самой Баладай – в тиши, покое, сладком сне. Вдали сверкают серебром шпили Собора, тут и там горят ночные огни улиц, но ярче всего горит Дом Алеанундер, охваченный буйством мороков.

Услышала ли тебя Богиня, матушка, или решила погубить?..

– Я должна вернуться. – Голос был пуст, но тверд.

– Что? Нет!

– Я вернусь.

Алактир вырос перед ней, заслонив собой Юдоль.

– Ты погибнешь. Возвращаться нельзя.

Мэл толкнула его в грудь кулаком, дрожа от злости и едва сдерживая слезы – они уже копились с той стороны и обжигали веки.

– Тебе-то что?!

– Я умру вместе с тобой, если ты не забыла.

– Плевать… – Она опустила голову, давая постыдной соленой влаге стечь на землю. – Думаешь, мне есть до тебя дело?

Он сжал ее плечи своими большущими руками.

– Ты в отчаянии. Я понимаю. Но не сходи с ума. Ты еще можешь…

– Я вернусь к семье! – прорычала Мэл, вскидывая голову.

– Я не пущу.

Она снова толкнула дэва в грудь, но он не отпускал.

Проклятое изваяние из камня!

– Я не спрашивала разрешения у своего раба! Ты пойдешь со мной и погибнешь за госпожу!

– Подумай! Погибнув сейчас, ты не отомстишь, ты просто умрешь!

– Умру! Вместе с семьей! Так должно!

Дэв крепко тряхнул ее за плечи, будто куклу. Голова закружилась, Мэл пошатнулась, заморгала. Слова Алактира прозвучали тихо, увещевательно, как молитва:

– А если они еще живы? Твои родные? Если их просто взяли в плен? Тогда ты погибнешь зря и потеряешь шанс однажды их спасти.

Колкие слова просились наружу, но Мэл вдруг осеклась, задумавшись. Сколь велик шанс, что дэв прав?.. Темные нередко брали в рабство себе подобных, особенно полезных… если леди Бризанна выжила, то она, как матриарх, жрица… Хестин – талантливый маг… шанс есть… шанс есть… Где-то там, на пути к южным границам людских земель, Иллиам…

Слезы заново наполнили веки, размывая взор, потекли теплыми струйками по холодным щекам. Кто-то заботливо стер их с ее лица.

– Тогда… я не знаю… не знаю… – Слабый голос испуганного и потерянного ребенка, доносился из ее рта.

– Сейчас нам нужно как можно быстрее покинуть Юдоль, – мягко увещевал дэв. – За тобой наверняка будут охотиться.

– Покинуть… куда?.. Я…

– Ты знаешь выходы отсюда? Безопасные?

Мэл качнула головой. Мысли плохо складывались в голове. Пустота и марево отчаяния. Даже жить было трудно, что уж говорить о том, чтобы думать.

– Малврае?

– Я… да… – Вдох-выдох, выровнять дыхание, как учил Дуррад. – Безопаснее всего – через поселение полукровок, на границе.

Горное нутро, обнимавшее Юдоль со всех сторон, испещрено змеистыми ходами. Без карт можно легко заплутать. Без хорошего военного сопровождения можно легко попасться на корм работорговцам, преступникам, карателям, безумным колдунам, охотникам за плотью, что уж говорить о стаях гигантских ящериц, одичалых пауков, нетопырей и прочих чудовищах.

Дэв снял с себя плащ и накрыл им Мэл. Он снова задержал руки на ее плечах, низко опуская голову и заглядывая в глаза:

– Я знаю, что ты устала. Но сейчас не до отдыха. Поэтому найди в себе силы, чтобы привести нас к выходу, хорошо?

Мэл вяло кивнула, только сейчас, совсем не вовремя, осознавая, что и правда сильно устала. Дорога будет долгой.

Она последний раз оглянулась на убаюканный ночью город. И на горящую крышу родового особняка посреди этого покоя в материнском лоне горы. Гибнут династии, рушатся великие Дома, сиротеют дети, но есть что-то, что всегда остается вечным.

Юдоль спит, пока бодрствуют орхидеи.

Глава 8

Испуганная собака

Плато, на котором стояло поселение полукровок, было меньше плато Юдоли, но ближе к поверхности – солнечные лучи прошивали каменный купол над городом, вонзаясь в примитивные постройки и заставляя Мэл щуриться от одного только взгляда на это место. Но тяжелее всего было смотреть в противоположный конец плато, где пещера и вовсе обрывалась, срезанная стеной выжигающего взор света, как широким мясницким ножом.

Малврае дрожала, уставшая, голодная и замерзшая. В пещеру, где они укрылись, со всех сторон задувал ветер, выстужая до самых костей. Не спасало ни платье, созданное скорее затем, чтобы согревать взор смотрящего, нежели того, кто его носит, ни даже украденный дэвом плащ. Сам дэв при том был удивительно бодр. Он сосредоточенно изучал город, осторожно выглядывая из-за пещерной стены, и о чем-то размышлял, изредка бормоча мысли вслух. В конце концов он повернулся к ней