Шрамы - Наталия Иноземцева

родителей сожгли. И пусть подробности стерлись, вспыхнувшие волосы матери не смогли вытеснить из головы даже ужасы каторги. – Но кое в чем вы не ошиблись, – он поморщился. – Как?

– Глаз наметан. Еще я вижу, что память твоя дырявая, верно? Точнее, слегка запыленная временем или зельями. Я могу ее вернуть.

Зелий Гроу не пил. Но не отказался бы забыть четыре года каторги. Большинство воспоминаний или причиняли боль, или вызывали отвращение. Он повел головой:

– Нет уж, спасибо.

– И правильно, герой. Кто тянется к прошлому, уже не живет. Ну вот. – Гроу вздрогнул от удара по плечу. Лекарь продолжил: – Шов вышел в виде лилии, а это благородный цветок.

Эта новость не сильно воодушевила. На рудниках ему оставили достаточно «цветков».

– Прекрасно. – Гроу поднялся и расправил плечи. Кожу неприятно запекло.

Таолар вытащил из-под стола корзину с множеством сосудов, жидкость в одном из них светилась тусклым зеленым огнем. Гроу видел такие чудеса в Элрае у магов, торгующих зельями.

– Вы держите яд?

Лекарь выбрал бесцветное снадобье:

– О, это не просто яд. Кто выпьет, проваляется в страшных муках и умрет, а его душа попадет сразу в жерло Темного мира. Этот нектар сделал величайший маг… как сказали бы наши деды. А противоядие… – он хищно улыбнулся. – Хотел бы я посмотреть на того, кто его добудет. Надо было этот сосуд давно опустошить и закопать. Но тут такая штука, воины хранят памятные клинки, – он кивнул на кинжал Гроу, – а мне в наследство досталось произведение искусства иного рода. Избавиться от него – кощунство, равно как и применить. В этом зелье тайн не меньше, чем в тебе.

Гроу не понравился оборот «в тебе». До приезда в Вион он считал, что все его тайны лежат на поверхности. Он посмотрел на зелье, Таолар прекрасно его описал. Он не пожалел бы всех своих денег, чтобы получить такой яд. Ему ничего не было жалко для дяди.

– Не смотри так. Это древнее снадобье и наверняка уже потеряло силу, – взгляд Таолара потяжелел, он выбрал другой сосуд: – Держи, сок белого дерева притупит боль. Твоему телу другой помощи не надо, оно и так плещет силой.

– Сколько с меня? Не хочу оставаться в долгу.

– В долгу? Хах… это мы все у тебя в долгу, герой. И я рад служить нашему спасителю. И сейчас, и дальше. Я помогу тебе выполнить клятву.

– Клятву? – Клятву Гроу давал только роду, он с трудом сохранил ровный голос.

Лекарь развел руками:

– Ну да, ты освободишь всех нас.

Таолар повторил слова отца из странного видения. Гроу посмотрел на яд, на рисунок Исвены и отступил. Он не был подкован в теологии, но нутром почуял бесовщину.

Закрытые ставни визгнули от удара ветра, и огонек в лампе заплясал. Таолар открыл окно и высунулся:

– Говорят, в Вионе самые злые грозы, из-за гор. Брехня! Все дело в самой земле и проходящем здесь разломе. Нам нужно…

Его слова утонули в многоголосом раскате.

– Что? – Ледяной ветер задул огонек в лампе. Гроу удержал на столе исписанные листы с таинственным рисунком и положил на них плошку.

Таолар плотно закрыл окно и обернулся. На лице расцвела торжественная улыбка.

– Грозы к переменам, но для тебя все предрешено. Чувствуешь?

– Чувствую, что лучше закрыть окно, – Гроу встал рядом и всмотрелся в темнеющее небо.

– О-о-о. Тебе незачем бояться духов стихии. Герой, закаленный плетями иноверцев и воспрявший, – Таолар привлек его внимание и прижал к груди руку с широко расставленными пальцами. – Великий Король, о твоем возвращении должен узнать каждый! Отправляясь в путь, я верил, что мы встретимся.

Король? Гроу вскинул брови. В детстве от примерял на себя эту роль. Кто мог быть достойнее высочайшего титула, чем наследник Священных земель?

С тех пор мысли сузились, ум сосредоточился на родном герцогстве и личных бедах.

Таолар взмахнул руками:

– Я помогу тебе сдержать клятву и освободить всех нас.

Отец в видении тоже говорил о спасении всех людей. Или это Таолар говорил о спасении, а воспаленный разум создал образ предка? Гроу ссутулился, кожу под лопаткой неприятно стянуло. Пока он не слишком преуспел даже в спасении собственной шкуры.

– Клятва, которую я дал, касается только одного человека.

Ветер принес со двора сломанную ветку дерева, и Таолар с трудом прикрыл ставни:

– Ты о себе ничего не знаешь.

Сверху сбежала Исвена, у ее ног заметался хорек.

– Вы слышали ястреба? – Девушка обхватила себя руками, ее лицо припухло, а веки покраснели, отчего глаза стали еще больше.

– Вот, снова. Слышите?

Теперь и Гроу уловил за шумом ветра протяжный птичий крик. Белые ястребы чувствовали появление рахо. Они поднимались высоко в воздух и вели паладинов к чудовищам. Значит, где-то начиналась охота, может, близко, а может, в сотне миль отсюда.

Пол задрожал. Гроу хорошо знал, что такое землетрясения. В шахтах на рудниках подземные толчки случались так часто, что легкая вибрация вызывала только раздражение. Другое дело, что слабые толчки могли перерасти в смертельные за несколько секунд. Он пошире расставил ноги, соображая, где лучше укрыться. Порыв ветра ударил в закрытые окна и стекла в них зазвенели. Он почувствовал себя в капкане внутри другого капкана.

– Вставайте в угол комнаты или проем двери.

– Гнилые бесы Третьей стороны! – Таолар сбросил пояс с ножами и кинулся к заваленному старыми вещами углу, около печи. Откинув старую шкуру, он вытащил посох. Навершие блеснуло золотыми рунами. – Не высовывайтесь – Лекарь выбежал на улицу.

Хорек прыгнул на стол. Растопырив лапки, он попытался удержать листы, но ветер сбросил его на пол и рукописи разлетелись по комнате. Девушка вскрикнула и принялась собирать их.

– Брось! – Гроу схватил Исвену за руку и потянул в соседнюю комнатку, где стены трясло меньше. Она уперлась:

– Пусти! Пусти, раб!

Рабом его не называли с каторги. Гроу прижал извивающуюся девушку к стене и не пустил.

– Сгинуть хочешь?

Там, где она только что стояла, пол затрещал и вздыбился.

Новый толчок уронил стол и табурет. По печи побежали трещины. Дом застонал и закачался как челнок, попавший в шторм. Он схватил Исвену за талию и рывком перекинул через плечо. Юбки заслонили обзор и заскользили в руках. Ноги подкосились от боли в лопатке. На широком рукаве Гроу повис хорек и