Шрамы - Наталия Иноземцева

Господа, кто приложил руку? – Он поднял забрало и взглянул на воинов. Усталое, мужественное лицо без тени надменности. Большое родимое пятно на левой щеке. Гроу узнал в рыцаре сэра Раймота, любимца отца. Десять лет назад он был подающим надежды оруженосцем и, судя по высокому званию, отец в нем не ошибся. – Где Корад?

Рыцари зашумели, выясняя, кто видел товарища.

– Сэр Раймот!

На другой стороне дороги Гроу заметил дородного воина. Паладин нес круглый щит, а свободной рукой прижимал край плаща к левому виску. С подстриженной русой бороды, прикрывающей второй подбородок, капала кровь. Его доспехи осыпались с каждым шагом, словно были сделаны из яичной скорлупы, а не из металла, покрытого золотом. К нему подбежал оруженосец, но рыцарь отмахнулся. Он сплюнул кровь и обратился к лидиту:

– Клянусь родом, я видел, как тощий парень, похожий на плод страсти элраятки и палочника, потрошил тварь. Он двигался как бес темной стороны. И вот, как вам его работа? – он указал толстым пальцем на тушу чудовища.

– Элраят здесь? Похоже, ты, бедняга, крепко ударился головой, – курносый сложил на груди руки, засунув пальцы подмышки.

Лидит вытащил меч и отодвинул им переднюю лапу рахо от морды. Чудовище словно сдулось – исчезли мышцы, сквозь кожу проглядывало очертание скелета. От запаха гнили, исходящего от туши, у Гроу защипало глаза, но рыцари держались так, словно не чувствовали вони.

– Сэр Корад, расскажите подробнее, что вы видели? Чем, по-вашему, орудовал элраятец?

– Скажу, как есть. Он бился золотой перчаткой. И был без доспехов. – Рыцарь встал по правую руку от командира и принялся жестикулировать щитом. – Парень сел верхом на рахо и закинул ему башку на холку. А потом вышиб глаз.

– Кажется, там есть что-то, – курносый взял копье и приподнял левое крыло твари. Гроу не увидел, на что паладин указал товарищам, но Курносый издал удивленный возглас и хлопнул себя по латной юбке. – Сэр Корад… дери вас бес! Скажете, что одолжили элраяту свою алебарду?

Корад снова сплюнул кровь и, закряхтев, вытащил из брюха рахо позолоченное оружие. По лезвию поползла черная жижа.

– Ты разыгрываешь нас? – в голосе Лерна звенело раздражение.

– Нет, погодите, – он снова отказался от помощи пажа и, расставив ноги, оперся на щит, – брюхо пощекотал ему я… но…

Лидит отбросил за спину бархатный плащ.

– Дайте себя осмотреть, Корад, если элраят действительно был здесь, то наверняка ранен, и патрульные его отыщут. Пока по всему выходит, что вы в одиночку одолели рахо. Поздравляю, туша прекрасно сохранилась, конвент будет доволен, и вы сможете купить себе… хороший нагрудник.

Корад взглянул на доспехи и ахнул:

– Вот свиньи! Лидит, оружейники клялись мне, что золото чистое! Я им в глотки эту труху ржавую затолкаю!

– Я помогу, – кивнул курносый и показал на расколотый наплечник.

– Скоро у нас будет превосходное золото. Потерпите, – добавил, посуровев, лидит. – А пока полагайтесь на голову и руки.

– Золото? – Корад удивленно моргнул – Сэр… откуда?

– Подробности я придержу при себе. И вы, господа, пока молчите. Даже у бесов есть уши. Всех нас с праздником Троих! – в голосе Раймота прозвучала горькая ирония. – Спасибо за слаженную работу.

Воины подняли вверх кулаки, с отведенным в сторону большим пальцем в знак солидарности.

Гроу подумал, что разгадал секрет лидита. Похоже, с командиром смог связаться Хэдж. Его обнадежила мысль, что барон жив и достиг цели.

– Слава великодушным предкам, молитвами оных вижу, все рыцари целы, – к воинам подъехал перепуганный черноволосый мужчина в алой мантии члена конвента. Роскошные одежды, расшитые драгоценностями, искрились на солнце, вытаращенные глаза метались от рыцарей к рахо: – Сэр Раймот, надо наложить табу на въезд в торговый дворик. Своими силами. Мне сказали, все доры далеко отсюда. Где раненый паломник?

Лерн указал на Таолара, и служитель, воспользовавшись помощью оруженосцев спешился. Он вытащил из седельной сумы серебряный сосуд и, подобрав полы мантии, подошел к лекарю.

– Да, здесь явное отравление. – Он стал медленно вливать жидкость в рот Таолару, и лекарь застонал. – Настораживает меня этот паломник, нет священного оберега, и веет от него холодом. Как придет в себя, свяжите. А сейчас нужно подсчитать убитых, собрать уцелевших… вон там, за птичьим двором у голубятни. Отвезти раненых в город.

Раймот покачал головой:

– Нужна помощь, выделяйте своих людей. Или мы опоздаем на службу.

– Лидит, неужели вы хотите показаться на таинстве в таком… ммм… непристойном виде? – служитель конвента вернулся к лошади, его голос неприятно зазвенел. – Вы смутите людей и вызовете излишнюю панику.

Лерн одернул порванный плащ:

– Так это наш обычный вид. Пусть полюбуются.

– Нет-нет! Нельзя являться на Огненную гору в крови чудовищ. Это осквернит святыню. К тому же вы нужны здесь пострадавшим людям, а мои подданые на службе. Не беспокойтесь, вокруг герцога будет предостаточно стражей. А ваши предки не огорчатся если вы пропустите таинство. Они все видят и гордятся.

– Надеюсь, они всего этого не видят, – Раймот снял шлем и встряхнул темными, завитыми волосами. Локоны смялись и слиплись от пота. – Я вас услышал.

Когда служитель отъехал, он обратился к рыцарям:

– Сбросим доспехи, поможем селянам и успеем к концу церемонии. Опять начался бардак.

– Конвент не хочет видеть нас на церемонии! – Лерн с вызовом взглянул на лидита. – Я говорил, служители распускают слухи, что мы едим мясо тварей, чтобы получить темную силу и сами нечисты. Теперь верите?

– Это на их совести, – Раймот повысил голос, – господа, за работу.

Подъехала телега. Оруженосцы погрузили в нее Таолара.

Гроу с трудом дождался, пока все разъедутся. Он понял, где искать дядю. В последний день праздника вся знать собиралась на склоне холма Окор для совершения таинства с ритуальным огнем. И герцог, видимо, на этот раз не осмелится пропустить обряд.

Эта новость вдохнула сил.

Вспомнив о яде, Гроу забрался в дом Таолара. Сосуд, размером с кулак, покрылся слоем пыли, но уцелел. Он спрятал его в поясную сумку. Если он не может выступить против герцога открыто и призвать королевский суд, что же, у него хватает оснований для кровной мести. Он пристегнул на пояс кинжал деда, отыскал свой плащ и зацепился взглядом за смятый лист, исписанный ровными столбцами рун. Вспомнив отчаяние Исвены, он мгновение поколебался, но собрал то, что смог