Шрамы - Наталия Иноземцева

– Я Олам Исимо, дети Виона, – громко начал целитель, остановившись у края площади. Он развел руками и выразительно заговорил, делая акценты на важных деталях.

– Согласно преданию, десять великих основателей Домерона, путешествуя, нашли мертвые земли. Все, что вы видите, раньше являло собой каменную пустошь. Самый старший из путников обладал тайными знаниями. Он взобрался на холм, возможно, именно там, где стою сейчас я, и, окинув неторопливым взглядом серые равнины и высушенные реки, сказал: «Братья, я нашел дом!» – Целитель указал на пылающую башню. Он говорил на простом, понятном селянам языке, ласково и по-доброму. Люди, слушая, кивали головами. – Вон там он превратился в неугасающее пламя, вдохнув в безжизненные холмы жизнь, и вышел из огня серебряноволосый ребенком. Из-под камней выглянули ростки, реки принялись наполняться водой, мертвые деревья покрылись почками, земля ожила. Его верные спутники, дивясь преображению, поклонились мальчику и нарекли его Вион, что значит «возвращающий к жизни». Они возвели вокруг огня башню со словами: «В этих землях мы зачнем десять великих родов. Пока наши потомки будут жительствовать в добром свете и будут заботиться о священных землях, будет пылать и огонь. Пока горит огонь, будет упрочиваться и каждый род». Именно так семь веков назад и зародилось десять герцогств, объединившихся в королевство Домерон!

Гроу не вслушивался. Он, как и все собравшиеся, хорошо знал эту легенду.

Целитель Исимо развел руками и посмотрел на своих помощников:

– А сейчас, живые души, вас ждет угощение от великого рода Рамиланов Серебряных.

Раздались одобрительные, нетерпеливые возгласы. Исимо кивнул послушникам. Юноши, почти мальчики, принялись кидать толпе маленькие калачи. Зазвучали трубы. Стражи подняли щиты и развернулись к простолюдинам. У Гроу не было щита.

Ловя на себе косые взгляды соседей по строю, он тоже развернулся, оказавшись спиной к дороге. Сердце застучало, как кайло. Он понял, что герцог сел в карету и сейчас проедет мимо. Дыхание сперло, перед глазами поползли красные пятна. Захотелось скинуть железный горшок с головы, и рвануть к герцогскому экипажу.

«Рано!» – мысленно крикнул он себе.

Воины замерли. Гроу медленно завел руку за спину и нащупал рукоять кинжала.

Праздничный кортеж приближался, он слышал лошадей и скрип колес, подпрыгивающих на каменных плитах. Прозвучала короткая команда: «Удвоить рубеж!» Строй двинулся вперед, оттесняя селян. Простолюдины медленно попятились, не сводя с дороги глаз. Бедняки старались рассмотреть процессию и сажали детей на плечи.

Гроу сделал несколько шагов вместе с дорами и обернулся на дорогу. Карету герцога везла четверка вороных лошадей. Покрытая золотом, она отражала кровавый закат. Резной козырек украшала статуэтка ястреба с распахнутыми крылами. В резном окошке мелькнула фигура в расшитом драгоценностями церемониальном плаще.

Гроу задержал дыхание, на мгновение прижал кинжал к шлему и метнул. Он вложил в бросок всю ярость, скопившуюся за десять лет. Клинок со звоном пробил стекло, и ворвался во внутрь кареты.

– Ты! – взревел воин справа и схватился за меч.

Гроу ударил его наотмашь по шлему. Дор крутанулся на месте и рухнул.

Отдавшись интуиции, он выхватил дорнак и крикнул:

– В строю предатель! Я видел! – Гроу указал мечом на скорчившегося на земле стража.

Люди закричали. Гроу вычленил голоса у кареты: «Целителя! Срочно!» – «Что случилось?» – «Он убит?» – «Нужно остановить кровь, о-о, Трое!»

Строй сбился, стражника подняли с земли, сорвали с него шлем. Сейчас Гроу не интересовала судьба воина. Он запетлял между стражами и пробрался ближе к герцогу. Командиры доров не понимали, что происходит, и велели хватать селян, оказавшихся около кареты. Нервно прозвучал рог. Гроу придержал пожилую знатную даму в бархатном пышном платье и помог ей подойти ближе к карете. Прямо перед ними на дорогу вытащили ребенка. Мальчик лет десяти жадно хватал ртом воздух и смотрел в алое небо. С него осторожно стянули богато расшитый плащ. Подбежал целитель Исимо и положил несчастному руку на лоб.

Наблюдая за ним, Гроу врос в землю. Он смотрел и ничего не понимал. Откуда взялся мальчишка? Где герцог?

Бархатная туника мальчика с левого бока начала стремительно багроветь, глаза неестественно засветились фиолетовым. Ребенок схватил руку богато одетого мужчины, упавшего рядом с ним на колени, и отчетливо произнес:

– Только не говорите наставнику. Его нельзя волновать.

В ответ мужчина взвыл и прижал ко рту трясущуюся руку.

Гроу затрясло.

– Ты! Уведи ее! – крикнул худощавый мужчина в перекосившейся нарядной мантии и взмахнул перед ним рукой.

Женщина зарыдала, ноги подкосились. Гроу удержал ее и отвел к другим экипажам. Он не смог сдержать любопытство:

– Скажите, элледи, кого ранили? – голос задрожал и прозвучал жалко.

Его спутница судорожно втянула носом воздух и прошептала:

– Как кого? Это же наш принц. Ансел Рамилан Серебряный.

Принц… Какой еще к бесам принц? У дяди есть дети? Гроу ничего об этом не слышал. Он забегал взглядом, пытаясь отыскать герцога. Разум одеревенел, а в груди запылало, словно он залпом выпил бочонок огненного рома. Люди вокруг превратились в одну пеструю массу.

Снова протрубил рог. Командиры доров призвали людей к порядку, а подчиненным устроили перекличку. Всюду зарыскали пажи с факелами. Оставаться здесь дальше было опасно. Гроу довел рыдающую женщину до ближайшей кареты. Хотя сам, кажется, нуждался в поводыре. Ноги ослабли и плохо слушались. Он последний раз обвел присутствующих рассеянным взглядом и, не увидев герцога, повернул прочь от дороги.

Глава 5

В дорожном доме царила тишина. В залах с низкими потолками на стенах тускло блестели чеканные картины со сценами охоты. Здесь принимали патрульных, гонцов и усталых путников, прибывших в Вион с поручениями для короны. У входа всех встречал седобородый дор и просил документы. Это Гроу заметил, когда уже занял дальний стол и проглотил четыре кружки пива. Старик пропустил его без вопросов, лишь задержал потухший взгляд на косичках. Но форма стражника, видимо, хорошо подошла к шрамам на усталом лице, и дор принял его за товарища по оружию.

К позднему ужину спустилась компания из трех молчаливых мужчин с эмблемами нижних государственных чинов на плащах. Они расположились за столом у входа. Тишину нарушали только протяжные зевки слуг и звяканье посуды на кухне. Гроу неподвижно сидел и смотрел на деревянную кружку. В голове то становилось пусто, как в пересохшем элраятском акведуке, то раздавался хор