Шрамы - Наталия Иноземцева

Он не продолжатель великого рода, а так – мелкий мстительный червь. Озлобленный, перепуганный, жалкий. Там, за морем, он рисовал совсем иные картины, воображая, как предстанет перед дядей. Сочинял длинные обличающие речи. Представлял его ужас и гнев придворных. За годы изгнания, обладай Гроу хоть каплей поэтического дара, он мог бы наваять эпос подлиннее Песни Домерона, и менестрели разнесли бы его историю по всему материку. Но все покатилось к бесам. Нужно было прислушаться к Хэджу и не торопить события. Узнать о семье герцога, отыскать баронов, разделявших взгляды отца, загнать дядю в угол. А что вышло? В чем виноват мальчишка? Дети должны учиться на ошибках родителей, а не страдать. Таолар говорил, что яд отправляет душу жертвы прямиком в Темный мир, хорошо бы это оказалось красивой выдумкой.

Странное, незнакомое прежде ощущение скрутило внутренности в узел. Гроу отдал бы все за умение с холодной головой принимать собственные промахи и затыкать назойливый внутренний голос.

Он залпом допил пиво. В ход пошли крепкие настойки. После третьей чарки стены неприятно поплыли. Бросив расторопному слуге медную монету, он велел натопить баню и проследить, чтобы к утру одежда была вычищена.

Уже в бане, погрузившись в большую кадку с теплой водой, он увидел проскользнувшую в дверь девушку. Незнакомка сбросила с себя ситцевое платьице, заискивающе улыбнулась и предложила потереть спину. Взгляд Гроу опустился по короткой шее к темным соскам и ниже. Позыв собственного тела вызвал отвращение. Нет, он не будет предаваться наслаждениям, пока не вернет себе титул. Он устало откинул голову на обитый кожей бортик и закрыл глаза.

Сон обрушился стремительной песчаной бурей. Гроу чувствовал, как провалился в небытие и не может вернуться в явь. Он оказался в темном лесу, меж уродливых мертвых деревьев. Вдали над черными холмами зеленело око незнакомого светила, но угольная земля не отражала изумрудный свет. Здесь не было теней, все выглядело неестественным, лишенным жизни и плоским. Завоняло мускатным маслом. Ветер приподнял волосы. Гроу убрал от лица мягкую прядь и ощупал голову. Косы расплелись. Он завертелся, ища истрепанный лоскут от платка матери.

– Держите.

Прямо перед ним оказался золотоволосый ребенок. Он поднял на Гроу карие глаза и протянул ткань. Она запылала алым цветом.

Гроу не взял. Он узнал сына герцога, своего двоюродного брата. Ансел осторожно сложил лоскут в несколько раз и поднял на ладони. Он растаял и просочился между пальчиков кровавыми струями:

– Скоро в садах появятся алые розы, но я их не увижу. Скажите, зачем вы меня убили? – Мальчик смотрел по-взрослому, без страха или упрека.

Какое отвратительное сновидение. Гроу отвернулся. Говорить с собственноручно убитым родственником было невыносимо, даже в пьяном бреду.

– Я не злюсь на вас, сэр, просто хочу узнать почему?

– Не злишься? – Гроу ядовито усмехнулся. – Ты святой? Мало тебе досталось? Могу и здесь надрать уши.

Мальчик прикоснулся к мочкам ушей, легкая улыбка скользнула по губам:

– Вы говорите, как Раос, мой наставник по военной науке.

Громкоголосого рыцаря с культей вместо правой руки Гроу хорошо помнил. Ничего удивительного, что у него и Ансела были одни и те же учителя. И похожий распорядок. Мальчишка, как и он сам, наверняка рассчитывал на яркое и долгое правление. Гроу вздохнул и неохотно произнес:

– Слушай, прости. Когда доберусь до дворца, расскажу обо всем и вынесу на суд перед Советом свой проступок. Ты не должен был пострадать…

Он не знал, как сложилась бы жизнь брата, чтобы он с ним сделал, получив власть. Изгнать и получить врага… уж он-то знал, как это глупо. Бросить в темницу… такая участь хуже смерти… приблизить? Ансел ведь не разделит его ненависть к Пайрону. Пусть герцог убийца и мерзавец, но мальчишка найдет родителю оправдание. Гроу скривил губы. Как ни повернуть, выходила замкнутая кровавая цепочка.

– Знаешь, придя к власти, я бы все равно тебя убил.

– Кто вы? – Ансел сдвинул брови, и Гроу подумал, что мальчишка очень похож не на Пайрона, а на его собственного отца. Такой же глубокий, внимательный взгляд, наводящий на мысли, что он знает, что собеседник оставил при себе и чего боится.

Сейчас врать не было смысла:

– Я Энже. Твой брат.

Мальчик наклонил голову:

– Мой брат давно умер.

– Умер, но не весь, что-то, как видишь, осталось.

– Неправда. Энже отошел к предкам еще до моего рождения. Он вместе с родителями похоронен в большом саду…

– Поганые сны! Даже в них все брешут! – Гроу захотелось свернуть маленькому лгуну шею. – В каком саду? Моих родителей должны были захоронить в фамильной усыпальнице Рамиланов. Там, где похоронят тебя, умник, где похоронен дед, хотя он-то ненавидел склепы и просил могилу под открытым небом. Там похоронены все правители: и достойные обители Нея, и те, кто ничего для Виона не сделал, но только не мой отец!

Гроу заметил в глазах Ансела слезы и умолк.

Губы ребенка задрожали, он шмыгнул носиком и прошептал:

– Я тоже хочу, чтобы меня похоронили под открытым небом.

– Навещу твоего папашу, передам.

Мальчик смахнул с ресниц слезы:

– Большое спасибо. Энже, наставники часто ставили вас в пример, и я очень, очень старался… Как хорошо, что вы все-таки живы, и очень горько, что убили меня.

Гроу сжал губы. К чему это нытье? Умершие дети попадают в обитель Нея и становятся его любимыми сыновьями. Они не приходят во снах к своим убийцам, не сожалеют о смерти. Или он чего-то не знает?

По небу пробежали длинные зеленые молнии. Ледяной ветер поднял черную пыль. Он прищурился и заслонил лицо рукой. На грани слышимости зазвучали хлесткие звуки, похожие на удары огромных плетей. За ними последовал оглушающий рев. Гроу вспомнил о рахо и завертел головой.

Мальчик охнул, кожа на личике посерела, а радужки глаз вспыхнули зелеными огнями:

– Уходите!

Гроу не знал, как проснуться. Ветер ударил с новой силой, Ансел съежился, ноги заскользили по глинистой земле. Схватив брата за руку, Гроу с трудом добрался до изогнутого дуба и вцепился в крепкую ветку. Дерево изогнулось под рукой и зашипело. Ладонь обожгло, словно он взялся за раскаленный металл.

– Энже! Возвращайся! Я прощаю тебя! – Мальчик отчаянно затряс его за руку. Голос исказился и стал ниже. – Проснитесь!

Черные деревья исчезли. Гроу уставился на пухлого мужчину в