Полостан - Нил Стивенсон

выше по течению и для большинства был синонимом Арлингтонского кладбища. Туда-то Дон и поехала на трамвае, набитом по большей части туристами, если можно так назвать родителей и вдов, везущих цветы на могилы. Форт-Майер, стоящий на мертвых солдатах, был такой фитюлькой, что Дон при всем желании не смогла бы там заплутать. С задней стороны выстроились казармы и дома младшего и старшего офицерского состава, сужая привычный иерархический клин к тому концу, где обитало армейское начальство. Все это окаймлялось открытым пространством, которое солдаты кропотливо очищали от листвы и мусора. С одного края разместилась целая конная цивилизация: конюшни, разделенные дорожками, по которым грумы водили лошадей – и рослых кавалерийских, и поло-пони. Дон прикинула, что последних скоро поведут чистить, после чего им предложат легкий перекус из сена перед пятичасовой кормежкой зерном. Большие лошади могут есть редко и помногу, у поло-пони желудки поменьше, так что им необходима шестиразовая заправка зерном и немного сена – поддержать силы в промежутках. «Зеленым» и «Желтым» нужны были по две дюжины пони в турнирной форме, плюс несколько лошадок помоложе, которые только учатся играть, и несколько стареньких для тренировки новых игроков. Чтобы кормить, выгуливать и чистить их всех, а также выгребать навоз, требовалось много людей.

Огороженная яма с деревянной лошадью посередине отмечала территорию, отведенную для поло. Дальше Дон видела легкие штанги ворот и щиты, ограничивающие игровую площадку. Несколько офицеров скакали по траве, размахивая клюшками, – отдыхали в конце дня за неформальным дружеским чаккером. Не желая иметь ничего общего с офицерами, Дон свернула к конюшням.

Из американских военных баз она до сих пор видела только кавалерийский форт в прериях, реликт Индейских войн. Там женщина, появившаяся без спутника в конюшнях, произвела бы сенсацию, если не беспорядки. Здесь, судя по тому, как реагировали (или не реагировали) на нее конюхи, это было обыденное явление. Дон подошла к рядовому, который вел пони в стойло, но все еще не решилась спросить про Билли – ей вдруг стало страшно, что он ее не вспомнит. Она так и не успела открыть рот, когда из ближайшей конюшни раздался голос:

– Глаза меня обманывают, или это Дон Рэй, вся такая взрослая?

Билли Бах тоже был весь такой взрослый. Выше ее на ладонь и настолько раздавшийся в плечах и в лице, что она бы его не узнала. Он застыл навытяжку в трех шагах от Дон и с любопытством оглядел ее от ног до макушки. Возможно, проект по выкарабкиванию не совсем провалился. Она протянула руку. Он с сомнением глянул на свою.

– Ничего из того, чего твоя рука касалась, меня не смутит, уж ты-то, Билли, должен бы знать, – сказала Дон.

– Ну, коли ты так говоришь… – Он подошел и пожал ей руку – крепче и продолжительнее, чем это обычно делают. Приятно и даже по-настоящему радостно было видеть мужчину, который молод, силен, не голодает, не оборван и не жалуется с утра до вечера на жизнь. Как будто на ранчо вернулась. Папин голос в голове напоминал, что все это основано на безжалостной эксплуатации. Однако Дон нуждалась в отдыхе от папиного голоса.

Лицо у Билли опечалилось:

– Я слышал про твою маму. Даже слов нет, как ее жалко. Такая молодая, такая здоровая.

– Спасибо, Билли. Я успела с ней немного побыть. Это было очень хорошо.

– В Чикаго?

– Да.

– Дон Рэй, не знаю, как это сказать, но… здесь не Чикаго.

Она на миг опешила, потом рассмеялась так, что несколько конюхов глянули в ее сторону, а лошади негромко заржали.

– Билли, либо я ошибалась насчет твоих мозгов, либо армия выдала тебе другие.

– У армии с ними не густо, – признал он, – но, должен сказать, в Третьем кавалерийском есть несколько башковитых малых. Настоящие аристократы.

– Не знала, что одно прилагается к другому.

– Не всегда. Помнишь того виконтишку в Вайоминге? Однако некоторые из них тебя удивили бы.

Билли огляделся и впервые заметил что-то, кроме Дон. Чуть поодаль стоял сержант, курил и посматривал на них с любопытством.

– Тебе из-за меня крепко влетит.

– Не крепко, если я буду работать, пока мы болтаем.

Продолжился разговор так: Дон стояла за дверью конюшни, с приличного расстояния наблюдая, как Билли осматривает лошади копыта. К одному он нагнулся понюхать, и Дон не сдержала улыбки. Она догадывалась, что это конюшни «Желтых», нынешней команды номер один в здешних краях, у которой, как она теперь видела, поло-пони исключительно хороши. Ни одна армия в мире не стала бы покупать таких лошадей; очевидно, они принадлежали богатым офицерам.

– Какие красавцы, – заметила она.

– А то, – ответил Билли, глядя прямо на нее.

– Я здесь с отцом, – коротко сказала она. – Ты его не видел.

– Слышал про него.

– Все врут, – пошутила она.

– Бонусная армия?

– Да.

– Ну… не все красные служили своей стране, когда потребовалось. Но твой отец ведь воевал?

– Да, и получил Пурпурное сердце.

– Коли так, у него не меньше прав на бонус, чем у остальных. Я за участников марша. Тут почти все за них. Пока они ведут себя мирно.

– Они за этим очень строго следят.

– Главнокомандующий Уотерс? Его ж так зовут?

– Да.

– Что он за фрукт?

– Человек в непривычной роли. На него это вроде как свалилось на сортировочном узле в Орегоне, а здесь он пытается понять, что делать с двадцатью тысячами голодных людей на речной пойме.

– Не хотел бы я оказаться на его месте.

– Я тоже.

– Жалко, что для них нет работы.

– Да.

Однако это граничило с политикой, от которой Дон уже мутило, так что она свернула разговор на семью Билли, а дальше – на то, как он здесь оказался. Болтали они не очень долго – минут двадцать, наверное. Скоро должен был прозвучать сигнал к приему пищи. Билли проводил Дон к маршрутному автобусу, который ходит к трамвайной остановке, и на прощание пожал ей руку чуть более чинно, чем в первый раз. У него теперь был адрес Дон (обитатели лагеря забирали письма в шатре Армии спасения), а у нее – его. Билли ничего не сказал о следующей встрече, но если бы он не попросил у Дон адрес, она бы неприятно удивилась.

Только по пути к лагерю Маркс Дон сообразила, что не собрала никаких военных разведданных.

Среди ночи ее разбудил сигнал горна, который она слышала по радио и в кино, но не знала, что он означает в армии.

– Сбор, – сказал отец, поперхнувшись словом. Он сел на койке, которую соорудил из подручных материалов, чтобы не лежать прямо в