Полостан - Нил Стивенсон

Папа глянул обиженно, однако разговор на этом закончился, чего Дон и хотела.

С Билли Бахом она больше всего общалась по почте. В его письмах все больше и больше говорилось о технике. Автомобильные погони в фильме заново пробудили интерес Билли к моторам и колесам, пугающе откровенные постельные сцены нагнали страха. Итак, машины. Броневики и танки – будущее кавалерии. Вместо выгребания навоза и ухода за копытами – замена масла и выпрямление гнутых осей. Его взяли в программу обучения и скоро повысят. Возможно, таким образом он намекал на свою будущую финансовую стабильность. Если так, Дон должна была почувствовать себя польщенной. Но она не чувствовала ничего. «Томми» задерживались из-за сложностей, о которых уклончиво сообщали в телеграммах. Мышцы, задействованные при верховой езде, после годового перерыва болели так, что она еле-еле могла сесть на корточки в нужнике. Ида хотела знать размер ее обуви и длину шагового шва. Дон ушла в библиотеку – единственное место, где могла слышать собственные мысли. Бонни и Клайд залегли на дно. Заголовки криминальной хроники перетянул на себя Красавчик Флойд, расстрелявший полицейских в Канзас-Сити. У коричнево- и чернорубашечников объявился британский поклонник Освальд Мосли, который создавал у себя на родине фашистскую партию. Некий англичанин по фамилии Чедвик открыл штуку под названием нейтрон. Шлезвиг-Гольштейн собрался на следующих выборах стать нацистским. В России ожидался неурожай. Японцы делали что-то нехорошее в новой стране под названием Маньчжоу-Го.

Днем Дон сыграла чаккер с «Леди Блюз». Бедра по-прежнему болели адски. Ида не сумела добыть настоящих сапог ее размера, разжилась только черными мужскими ботинками – сойдет. Вакса пачкала бриджи противниц и была некомильфо. Но Патриция облачилась в свои потрепанные, так что неважно.

Дон полагала, что встречается с «Леди» в последний раз, однако выяснилось, что товарищеский матч пройдет в Форт-Майере перед балом, который Третий кавалерийский полк дает по случаю тридцать пятой годовщины битвы на холме Сан-Хуан. Билли уже пригласил Дон на бал. Ида попросила ее приехать заранее и поддержать «Леди». Так что следующие два дня она делила время между контрабандой оружия и попыткой соорудить бальное платье из обносков, найденных в шатре Армии спасения. Тут Салли оказались бесценными помощницами. В лагере Маркс не с кем было обсуждать поло, и очень немногие знали о проекте по нелегальной доставке пистолетов-пулеметов Томпсона, а вот подключить Салли к созданию платья оказалось легче легкого, тем более учитывая характер мероприятия: патриотический и одновременно светский. Они даже постарались придать наряду кубинский дух. Дон во всё это не вникала.

На рассвете в субботу она в джинсах и рабочих ботинках стояла на улице перед шатром Армии спасения, – ждала Идиного шофера. Бальная экипировка была упакована в большой старый чемодан. От своих постов у входа за Дон наблюдали два рослых хакирубашечника – члены новой организации, о создании которой главнокомандующий Уотерс объявил вчера восхищенным газетчикам. Следуя примеру великих европейских вождей, он, пользуясь своим уникальным положением, начал формировать отряды, которые направят энергию безработных на укрепление нации. Дон спрятала улыбку, когда эти двое щелкнули каблуками и отсалютовали подъехавшему за ней черному автомобилю. Один вышел и помог ей уложить чемодан в багажник.

Непростой операцией по переброске двадцати четырех пони из северовиргинских конюшен в Форт-Майер занимались люди, которым отцы девиц платили за то, что они обихаживают их лошадей и водят их машины. Более того, любезные хозяева из Форт-Майера предоставили в распоряжение дам своих рядовых, и Билли вызвался быть в их числе. Тем не менее работы у Дон было хоть отбавляй. Десять взвинченных родителей с уложенными для бала прическами пытались усадить пять богатых девушек в седло на незнакомом поле, одновременно дружески переговариваясь с зашедшими поболтать старшими офицерами. У Бланш, которая должна была играть третьим номером, приключилось женское нездоровье, о чем из дамской комнаты поступали бюллетени не менее таинственные, чем чикагские телеграммы от родственников Дон, и едва ли менее зловещие, чем известия из Шлезвиг-Гольштейна. Номером третьим обычно ставят самого неопытного члена команды, так что бедняжку заменили Кэтрин, их запасной. Дон в своих чудовищных старых джинсах и защитной рубашке, украденной у хакирубашечников, вынуждена была забраться в седло и показать Кэтрин несколько основных движений. Кроме того, требовалось размять пони, чтобы те привыкли к новой обстановке и запахам. За этим занятием Дон начала ловить на себе любопытные взгляды кавалеристов, рассаживающихся на трибунах. Билли и вовсе не сводил с нее глаз. От этого и от обычных движений при верховой езде ей сделалось жарко.

На поле выехали противники. Форт-Майер мог бы выставить сильнейшую команду и компенсировать это огромным гандикапом, но тогда бы игра шла в одни ворота и зрители заскучали. Вместо этого с их стороны выступали хорошие игроки, но не такие, чтобы сразу раздавить соперниц. Седоусый полковник Нанн. Британский офицер Гатакр, прикомандированный к американцам для взаимодействия. Лейтенант Асквит на исключительно хорошей лошади. И миссис Пирс, жена одного из офицеров Третьего кавалерийского полка, большая энтузиастка женского поло и приятельница девушек из «Леди Блюз».

Наконец игроки заняли места на поле, а конюхи увели запасных лошадей в конюшню. Дон нашла в углу трибуны удобное место, чтобы стоять и смотреть. Прозвучала речь о том, что к матчу не следует относиться чересчур серьезно – это просто забава и тренировка для новых игроков. Лица «Леди» выражали что угодно, кроме веселости. «К черту! – воскликнул лейтенант Аксвит, молодой человек на великолепной лошади. – Я надеялся улучшить мой гандикап!» Всю разминку Асквит гарцевал возле «Леди», давая непрошеные советы. В основном он показывал, как держать клюшки, для чего требовалось часто брать девушек за руку и поглаживать по плечику. Время от времени он отвлекался от этого полезного занятия, чтобы подскакать к товарищам, сидевшим вместе, и отпустить замечание, за которым следовал взрыв скабрезного смеха. Они аплодировали и кричали всякий раз, как Асквит находил повод промчаться мимо во весь опор. Тем не менее Дон не назвала бы лейтенанта хорошим наездником. Было что-то неправильное в его посадке. Он слишком скованно и жестко держал повод – если никто не вправит ему мозги, он быстро испортит своему красавцу-пони рот. Жестокости, которую здешняя конелюбивая публика заметила бы сразу, он не проявлял, но его нечуткость могла в конечном счете травмировать лошадь хуже, чем если бы ее били. Оставалось предположить, что Асквит привез с собой слуг, опытных конюхов, и те упорным трудом устраняют ущерб, который он каждую минуту в седле наносит дрессуре