Дипломат. Игры компромиссов 4 - Владимир Неровитов

Шмаков язвительно хмыкнул, шумно выпустив дым через ноздри:

— Идеология, Константин Иванович, держится на вере в коммунистические идеалы и на железной партийной дисциплине. А не на модных заграничных тряпках, к которым вы все тут в Германии привыкли. Мы каркас страны на себе несем!

— Наш каркас, Геннадий Иванович, — тихо, но чрезвычайно убедительно произнес Стрелец, — может рухнуть не от внешнего удара, а оттого, что его подмоет изнутри. Вы думаете, советский человек не видит, во что одеты пани и паненки в Варшаве? Разве ваша собственная супруга не смотрит «Кабачок тринадцать стульев»? А в Париже? Или какие холодильники стоят в домах обычных немецких рабочих где-нибудь в Силезии? Полагаю, для вас не секрет, что поляки, получив возможность ездить в ГДР, гребут бытовую технику как в последний раз⁈ И партбилет в нагрудном кармане не останавливает! В конце концов, люди ходят в кино и видят чужой быт с экранов кинотеатров. Они сравнивают. И рано или поздно начнут задаваться вопросом, почему граждане самого прогрессивного на планете государства не могут себе позволить то, что доступно турецким гастарбайтерам. Леонид Ильич это, кстати, прекрасно понимает.

— Вы, Константин Иванович, плохо думаете про наших людей! — не на шутку разозлился Шмаков.

— А вы, Геннадий Иванович, костюмчик свой где шили? — поинтересовался Кузнецов. — В цековском ателье? А рубашечки? Судя по ткани, точно не в ГУМе покупали.

Шмакову нечего было ответить. Всеми бытовыми вопросами в его семье занималась супруга. Он ее никогда не спрашивал, откуда она приперла очередной ковер или финское пальто с меховым воротником. Он вообще никогда не задумывался, откуда люди берут то, что на них надето.

Геннадий Иванович считал советских женщин весьма привлекательными и воспринимал их внешний вид как должное. Функционеру стало неловко. Он долго молчал, глядя на прозрачную воду в чаше фонтана. Логика этих двоих имела право на существование.

Он вспомнил свою Раечку — так звали жену чиновника, — когда она захотела югославскую стенку. Геннадий Иванович покраснел. Эта вершина советского интерьера стоила ему седых волос и пары-тройки услуг, которых он, если бы не Раечка, никому, никогда и ни за что не оказал бы.

И вот теперь он стоит перед этими боннскими пижонами, и ему совершенно нечего ответить — нечем крыть, как говорят в том самом народе. «Нет, не может быть, — думал Шмаков, — наши люди не такие!»

— Размышляете о том, что наши люди не такие? — в лоб спросил Стрелец.

— Неужели, вы еще и мысли читаете, Константин Иванович?

— Хотел бы, да пока не получается, — без тени смущения парировал советник. — Проблема не в том, что наши люди другие. Проблема в том, что мы ошибаемся, когда так думаем. Люди везде одинаковые. Как рыба, которая ищет, где глубже, так и человек смотрит в ту сторону, где лучше. Если мы этого не поймем, Геннадий Иванович, потеряем все! А дивиденды с изобильного потребительского рынка, который рано или поздно непременно придет в нашу страну, снимут капиталисты. Вот чего нам нужно бояться!

Глава 9

УДИВИТЕЛЬНОЕ ВЕЗЕНИЕ

Капитан Осокина прервала в высшей степени интересную беседу, которая происходила во внутреннем дворике советского посольства. Когда сотрудница резидентуры появилась в поле зрения советника, на ней, что называется, лица не было.

— Товарищ Кузнецов, разрешите обратиться? — голос офицера предательски дрогнул.

— Осокина, я занят. Если нет ничего срочного, подойдите позже, — не став выслушивать, оборвал ее резидент.

— Игорь Прокопьевич, простите, у нас ЧП!

— Какое такое ЧП? — требовательно поинтересовался Шмаков.

Осокина нерешительно посмотрела на резидента. При обычных обстоятельствах он продолжил бы разговор тет-а-тет, но в этот раз решил поступить иначе. Игорь Прокопьевич едва заметно кивнул головой.

— Угон! — полушепотом, оглядываясь по сторонам, произнесла Осокина.

— Что там у вас — посольскую «Волгу» из-под окон Истомина сперли или «Чайку» из гаража свистнули? — неприятно усмехнулся Шмаков. — Вот теперь Анне Никаноровне будет о чем отчитаться.

— Это не совсем у нас, — четко произнесла капитан, указывая большим пальцем куда-то за спину.

— Куда это вы пальцем тычете, девушка? — продолжал давить Геннадий Иванович.

— Товарищ Кузнецов, — не обращая внимания на партийного чиновника, уточнила Осокина. — Некоторое время назад с аэродрома в Гроссенхайне был угнан истребитель.

Слова Осокиной произвели эффект разорвавшейся бомбы. В один момент всем стало не до шуток.

— Истребитель? — Шмаков как-то по-детски развел руками.

— Да, истребитель-бомбардировщик, — подтвердила Осокина. — Су-7БМ, если уж совсем точно.

Басов и Кузнецов переглянулись.

— Повтори, — изменившимся голосом приказал Игорь Прокопьевич, делая шаг к капитану. — С какого аэродрома? Какой самолет? Кто угонщик? Куда полетел? К нам?

— Гроссенхайн, товарищ Кузнецов, — Осокина вытянулась в струну, стараясь, чтобы ее голос больше не дрожал. — Особый истребительный авиаполк ГСВГ. Угнан Су-7БМ. Около часа назад машина пересекла воздушную границу ФРГ. О личности угонщика особо ничего не известно. По слухам, какой-то техник.

— Кто? — удивился Кузнецов.

— Техник, товарищ полковник.

— Твою дивизию, — Шмаков тяжело со свистом выдохнул через плотно сжатые зубы.

Он нащупал в кармане пачку «Космоса», но пальцы не хотели слушаться.

— Ты знаешь, Игорь, что странно, — вмешался в разговор Стрелец. — Если уж перебежчик хотел попасть на Запад с каким-то политическим капиталом в руках, то почему не взлетел на машине нового поколения, а прихватил устаревший борт? Насколько я помню, это ведь самолет первого поколения наших сверхзвуковых истребителей. Едва ли его основные параметры сегодня здесь будут кому-то интересны.

Шмаков совершенно не понимал, куда клонит советник.

— Что вы хотите сказать? — не выдержал чиновник.

— Я хочу сказать, что для военно-технической разведки смысл от этого угона не самый большой, — продолжал Стрелец. — А вот тот факт, что он произошел вскоре после триумфального визита Леонида Ильича в Федеративную Республику, наводит на определенные размышления.

— И на какие же размышления он вас наводит, позвольте спросить, товарищ советник? — язвительно усмехнулся Шмаков.

— Да вот думаю, кому это выгодно… И для чего…

Шмаков на секунду перестал дышать. Формула «кому выгодно» не предвещала ничего хорошего. Он и сам любил применять ее в ходе своих зубодробительных проверок. Но сейчас, приложив ее к случившемуся, почувствовал, как внутри похолодело.

Молчавший до этого Кузнецов резко повернулся к советнику.

— Так ты говоришь — это диверсия? — спросил резидент.

— Я этого не сказал, слишком мало информации. Но в подобное стечение обстоятельств я верить не склонен, — ответил Стрелец.

— И ноги растут… — резидент не договорил, но Стрелец понял его с полуслова.

— Да, Игорь, Я думаю, что видавший виды Су-7БМ с техником за штурвалом — это исключительный медийный таран, — убедительно произнес советник. — Представляю завтрашние заголовки: «Советский летчик угнал самолет на Запад»,