Тень - Мо Ленкор

— Нет! Ты совершаешь ошибку! Я был слеп! Но теперь наконец прозрел! Дай нам шанс!

Раздаётся раскат грома, и мужчина сжимает плечи девушки. С его волос стекает вода.

— Да, я встречался с твоей сестрой! Да, я женился на твоей матери! Да, я подделал то завещание и скрывал своё происхождение! Но всё это было лишь для того, чтобы быть рядом с тобой! — Он валится коленями прямо в лужу.

— Перестань! — Девушка закрывает лицо руками. — Ты опять мне врёшь!

— Не могу! Я любил тебя всегда! С той секунды, когда ты сбила меня на том велокапсе! Я любил тебя, даже когда ты подсыпала слабительного мне в охла́чо! И когда из-за тебя нас взяли в заложники те сумасшедшие клоуны! Для меня ты единственная! Моя мука и моя любовь! Моя судьба! — Он чуть не пропевает последние слова.

Она рыдает, размазывая по лицу тушь. Тянет его наверх и кулачками бьёт его по груди.

— Почему сейчас?! Я час прождала тебя в нашем месте, когда твой брат сделал мне предложение!

— Я был глупцом! Но я уже подал на развод с твоей матерью! Я ушёл от неё! И я свободен! Теперь я могу любить только тебя!

Он лезет в карман и достаёт коробку. Снова валится на колени.

— Манана! Забудь все эти годы! Прости за тот кредит, за амнезию и взорванный бар! Будь моей! Мы созданы друг для друга!

Тут крупным планом показывают лысого здоровяка, сидящего на диване. Его грубые черты сложились в какое-то умилительное выражение. Платочком он промакивает глаза.

Эй! Что там дальше?

Словно в ответ на мои мысли, ракурс меняется, и я вновь вижу драму, разворачивающуюся на дождливой улице.

Манана смотрит на стоящего на коленях Хриана заплаканными глазами. Её причёска развалилась и съехала. Она тоже падает на колени прямо в белом платье.

— Да! Да! Да! Я всегда любила только тебя!

Они целуются, и он застёгивает серьгу на её левом ухе. С соседней крыши раздаётся крик:

— Манана! Хриан! Что вы делаете?!

Перспектива меняется, кадр медленно смещается наверх, но я не успеваю увидеть, кто стоит на крыше.

— Эй, Гойн, пора на смену, — кто-то долбит в дверь. Лысый быстро выключает свою трансляцию, и его комната погружается в темноту.

Я тоже жму на кнопку выключения. Пару секунд просто моргаю.

— Странные эти люди… — обращаюсь я к Крапинке. Всё это время она висела рядом и не отводила глаз от трансляции. — Как думаешь, на крыше был брат?

Крапинка что-то пищит на рыбьем.

— Точно брат. Говорю тебе.

И где мой наставник?

Серое полотно двери режет глаз. Надо бы с ней тоже что-то придумать.

— Лучше бы моему наставнику появиться в ближайшее время, а то я сама найду его важную задницу.

Зубастик выплывает из-под кровати. Он открывает и закрывает рот. Я ничего не понимаю, и он перемещается в сторону двери. Она открыта.

— Ой.

Надеюсь, он не слышал.

Существо в проходе, похоже, и есть мой наставник. У него зелёные раскосые глаза, которыми он внимательно меня разглядывает. На его скулах нарисованы тёмно-зелёные точки.

Пародия на веснушки?

Надо показать ему Искру, чтоб знал, как правильно.

Часть его волос склеена в заострённые пряди, пучками уходящими наверх. Словно на его голове горит чёрный костёр. Пряди, оставшиеся на плечах, полностью обросли зелёным мхом. Мох покрывает и чёрную ткань костюма на его груди, плечах и бёдрах.

— Может, это не наш наставник, а какой-то заблудившийся лесной дух? — шепчу я Крапинке. Она тут же даёт деру, словно не хочет иметь со мной ничего общего.

Лесной дух или нет, но он не собирается никуда уходить. Лишь складывает руки на груди. Прозрачная ткань на его рукавах собирается складками. В области нижних рёбер она тоже прозрачная, а в остальных местах состоит из фигурных кожаных вставок, отражающих свет. На его шее многослойное металлическое украшение, треугольником спускающееся в вырез на плоской груди.

Одной рукой существо возвращает форму своему уху, которое словно свернулось. Второй придерживает дверь длинными тонкими пальцами.

— Ну? — У него негромкий мужской голос. — Долго ещё тебя ждать? Заявки сами себя не отработают.

Он скрывается в проходе, а я бросаюсь за ним. Последнее, чего мне хочется, — сидеть запертой в четырёх стенах.

— Эй, стой! — кричу ему, но он идёт так быстро, что заросшие мхом пряди развеваются.

Или это не от скорости?

— Куда мы идём? — спрашиваю я, когда наконец догоняю его на втором лестничном пролёте.

— Работать. Или ты планировала всю смену валяться на кровати и обвинять всех на свете в собственной никчёмности?

От возмущения у меня перехватывает дыхание. Я готова сказать всё, что думаю о его раздутом эго, но мы заходим в огромный бронзовый переход, и я отвлекаюсь. На входе кожу немного покалывает, но почти сразу это непонятное ощущение пропадает. Пол под каблуками немного позвякивает, и звук моих шагов сливается с эхом чужого движения. Странной музыкой оно наполняет тоннель, из моего окна так похожий на червяка.

Изнутри всё выглядит совсем иначе. Бронза тоннеля покрыта причудливыми узорами. Они, как тончайшие, светящиеся щупальца медуз, пульсируют едва уловимым синеватым светом. Ближе к потолку по обе стороны тянутся полосы с более интенсивным свечением. Голубой свет течёт и перекатывается по стенам, освещая путь. Я хочу его коснуться, но вместо этого приходится гнаться за лесным духом, который с чего-то решил поработать наставником.

Переход плавно изгибается и уходит направо. Вместе с нами по нему идут и другие души. Кто-то в человеческом облике, кто-то напоминает мифическое существо или зверя, но у меня нет времени их изучать. Приходится ориентироваться на поросшую мхом спину. Она так и норовит затеряться в толпе. Я немного ускоряюсь и спрашиваю, поглядывая на аккуратный нос:

— И вообще, как тебя называть? Ты даже не представился…

— Иллайя. — Он смотрит на меня. — Но запомни, если ты окажешься такой же бестолковой, как все те, кого последний цикл Степенный пытается навязать мне в ученики, можешь забыть моё имя и отправляться на поиски нового наставника.

Я переглядываюсь с Зубастиком и округляю глаза.

— Ну и зануда… — шепчу я.

— Я всё слышу. — Мох на волосах и спине Иллайи приподнимается, словно его погладили против шерсти.

Мы выходим в лифтовый холл. Здесь серые зеркальные стены, прямо сейчас в них отражаются сотни душ. С левой стороны толпятся странные существа, словно сбежавшие из сказок, а по правую руку — в основном внешне ничем не примечательные.

— Рутинщики, — фырчит на них Иллайя, задирая подбородок.

— Кто-кто?

— Отдел по производству сонной