Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

конюх. Гарнизон разошёлся сам, кто куда, за две недели после того, как Графа увезли. Деревни вокруг замка в порядке, крестьяне живут своей жизнью. Но сам замок... – Он покрутил в руках свою шапку. – Это чужое баронство без хозяина. Кто туда придёт, тот и возьмёт.

Я положил пергамент обратно в шкатулку.

– Ты хочешь сказать, что нам нужно либо его занять, либо позаботиться, чтобы кто-то другой не занял.

– Именно.

– Это решит суд над Черро. До суда трогать его земли нельзя. Это создаст впечатление, что мы захватили соседнее баронство, а не просто задержали преступника.

– А если кто-нибудь из дворян поблизости воспользуется ситуацией раньше суда?

– Тогда мы напишем барону Дорну. Его земли ближе к замку Черро, чем наши. Пусть поставит там пару своих людей в качестве «охраны для предотвращения мародёрства». Формально законно, фактически контроль.

Олаф кивнул медленно. Потом добавил:

– Я ещё заехал в Серый Брод. Говорил с тамошним старостой. Он сказал, что за последнюю неделю через город прошло несколько людей, которые расспрашивали про вас. Не про баронство. Именно про вас лично – как выглядите, сколько людей обычно с вами, каким путём ездите.

Я закрыл шкатулку.

– Это люди Мора.

– Скорее всего.

– Значит, в столицу едем не напрямую через Серый Брод.

Олаф слабо усмехнулся.

– Именно об этом я и думал всю дорогу обратно.

На следующий день я позвал Марта.

Торговец появился к обеду. Приехал на новой лошади, молодой и хорошо откормленной, что говорило о недавнем хорошем заработке. Вид у него был деловитый, но когда он увидел на столе шкатулку с документами, деловитость слегка потускнела.

– Что это? – спросил он.

– Документы, которые мы везём в столицу. Часть из них пойдёт казначею, часть надо передать Крейн.

– А сами едете?

– Все трое. Ты, я, Олаф. Выезжаем через десять дней.

Март присел и налил себе отвара из стоявшего на столе кувшина. Пил медленно, явно что-то обдумывая.

– Через Серый Брод нельзя, – сказал он. – Там нас точно перехватят.

– Знаю. Какие ещё дороги есть на столицу?

– Одна хорошая и одна дрянная. Хорошая через Серый Брод, по тракту. Три дня. Дрянная через Северный перевал, в объезд через лесные деревни. Пять дней, а если дождь будет – все семь. Дорога там разбитая, местами вовсе нет дороги, только тропа.

– Северный перевал.

Март поставил кружку.

– Я так и думал.

– На Ярмарку мы прибудем позже основного потока гостей. Это хорошо – меньше внимания при въезде в столицу. И у тебя же есть знакомства среди купцов, которые едут туда через перевал?

– Есть несколько. Один торгует сукном из северных провинций, другой возит мёд с горных пасек. Они каждый год ездят этим маршрутом на Ярмарку.

– Отлично. Мы едем вместе с ними, как часть торгового обоза. Документы везём в двойном дне одной из торговых телег.

Март кивнул. Это была его стихия: логистика, прикрытие, незаметное передвижение.

– Одёжку поменяйте, – добавил он. – Вы двое не похожи на купцов. Особенно Олаф со своим бельмом.

– Торговцы тоже бывают со шрамами.

– Бывают. Но не с таким взглядом, от которого лошади нервничают.

Олаф, стоявший у стены, издал звук, который мог означать что угодно.

– Оружие берём? – спросил он.

– Пистолет за поясом, под плащом. Аркебузы не берём – они слишком приметные. Ножи у всех троих.

– Мало.

– Если нас в столице будет убивать столько людей, что трёх ножей и пистолета не хватит, то двадцать аркебуз тоже не помогут.

Олаф обдумал это. Признал правоту.

– Бурт остаётся за старшего по производству. Тим командует охраной и тренировками. Крис отвечает за ворота и периметр. Дорн знает, что мы уезжаем, – в случае серьёзной угрозы он присылает своих людей.

– Граф Черро? – напомнил Март.

– Остаётся в гостевой комнате. Крис следит. К нему никого нового не пускать, писем не передавать, пока мы не вернёмся. Он понимает ситуацию.

– Понимает или смирился?

Я подумал немного.

– Думаю, оба варианта верны.

Остаток недели ушёл на подготовку. Я провёл по часу с каждым из тех, кто оставался, и расписал задачи так, чтобы они могли работать без моего ежедневного участия.

Бурту оставил чертежи для четвёртой пушки и подробный список: какой состав сплава, какой угол конуса, как проверять качество литья без дара. Инструкцию я написал так, как писал технические регламенты в НИИ – пошагово, с допустимыми отклонениями и критериями отбраковки. Бурт прочитал, задал несколько толковых вопросов, переписал пару пунктов своими словами и сказал, что готов.

Тиму объяснил тактику обороны на случай неожиданного нападения. Не детальный план – ситуативные принципы: если одна атака, то туда; если охват с флангов, то иначе. Тим слушал серьёзно, как всегда, и кивал в нужных местах. За прошедшие месяцы он вырос из напуганного крестьянина в человека, которому я готов доверить оборону баронства.

Крис получил отдельный разговор.

Бывший наёмник слушал внимательно, сидя верхом на перевёрнутом бочонке в кузне. Когда я закончил, он помолчал, потом сказал:

– Если Мор решит убрать вас в дороге, я узнаю об этом здесь только по вашему отсутствию.

– Да.

– Что тогда делать?

– Тогда берёшь документы из второго тайника – я тебе покажу где – и едешь к Марту в Серый Брод. Март знает, что делать дальше.

– Марта тоже может не быть.

– Тогда едешь к барону Дорну. Лично. Письмо для него будет в том же тайнике.

Крис кивнул. Не спросил, что будет в том письме. Это говорило о его понимании ситуации: при плохом исходе не важно содержание письма, важно, чтобы оно добралось до нужного человека.

– Один вопрос, – сказал он.

– Слушаю.

– Почему вы мне доверяете? Три месяца назад я был на другой стороне.

Я ответил, не думая:

– Потому что ты выбрал. Никто тебя не заставлял оставаться. Ты мог уйти после Волчьей Пасти, после того как тебя освободили. Ты остался.

Крис посмотрел на меня. Потом спросил:

– Вы когда-нибудь сомневаетесь, правильно ли вы делаете всё это? В смысле не тактику, а вообще.

– Каждый день, – ответил я. – Но сомнение – это не повод останавливаться. Это повод думать лучше.

Он молчал ещё немного. Потом:

– Хорошо. Езжайте.

Выехали на рассвете. Небо было пасмурным, воздух пах приближающимся дождём. Три лошади, три