Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Ренард отделился от нас ещё до городских ворот. Пожал мне руку, коротко кивнул Олафу и сказал только:

– Мастер Ар обычно ночует в гостинице «Речная корона». Это на Монетной улице, ближе к набережной.

После этого уехал, не оглядываясь.

Аркенбург был крупным городом по местным меркам. Тысяч сорок жителей, может больше. Каменные дома в три-четыре этажа в центре, деревянные на окраинах. Мощёные улицы в торговом квартале и непролазная грязь в жилых. Над всем этим возвышался королевский замок на холме – настоящая крепость с двойным кольцом стен, башнями и рвом. Не декоративный, боевой.

Я смотрел на замок с профессиональным интересом. Стены толщиной метра три-четыре, судя по пропорциям. Башни угловые, хорошо простреливают подходы. Ров широкий. Для моих пушек нужен был бы крупный калибр и стрельба с безопасного расстояния, иначе ответный огонь лучников с башен не позволит работать расчёту.

Вообще-то замок я разглядывал чисто теоретически. Штурмовать его у меня не было ни желания, ни повода. Но инженерная привычка оценивать укрепления оказалась неотключаемой.

– Хватит смотреть на замок, – сказал Олаф вполголоса. – Люди заметят.

– Любой может смотреть на замок.

– Не так, как вы.

Я опустил взгляд.

Март уже знал, куда ехать. Торговец снимал одни и те же комнаты в Аркенбурге каждую осень на время Ярмарки: два этажа в доме вдовы Хинт, добрая женщина с хорошим столом и характером кремня. Расположено на Суконной улице, в квартале от ярмарочной площади. Не роскошно, зато надёжно и без лишних вопросов.

Хозяйка встретила Марта как старого знакомого. На нас с Олафом посмотрела оценивающе и тактично не задала ни одного вопроса. Мы получили две комнаты и горячий суп. Лошадей устроили на заднем дворе.

Вечер первого дня я провёл у окна с картой столицы, которую Март купил у книжного лавочника ещё год назад. Карта была старая и не слишком точная, но основные улицы, ворота и кварталы на ней были.

Монетная улица. Набережная. Казначейство. Дворец.

Задачи не изменились. Казначей, историограф, Крейн. По возможности король.

Форы не было. Делегация Гильдии прибыла в город раньше нас – об этом Март узнал за ужином от торговца тканями из нашего обоза, который в Аркенбурге имел широкую сеть знакомств. Трёх магов в синих плащах видели у входа в королевское представительство Гильдии на Дворцовой улице.

Значит, завтра они подадут официальный запрос к королю. После этого у нас останется несколько дней, пока запрос пройдёт через протокол и попадёт на рассмотрение. Не много, но достаточно для одного хорошего хода.

Олаф постучал в дверь, зашёл и сел на единственный стул.

– Вы думаете, – констатировал он.

– Думаю.

– С каким результатом?

– С результатом, что завтра утром нам нужно найти мастера Ара раньше, чем он уйдёт смотреть на ярмарочные товары.

– А казначей?

– Казначея – после. Если я правильно понимаю логику, нам нужно попасть к королю до того, как делегация Гильдии изложит ему свою версию. После того, как он её услышит, разговор будет сложнее.

– Почему историограф, а не сразу казначей? Казначей же ближе к нашему делу.

– Казначей – чиновник. Он работает с документами и запросами в установленном порядке. Даже если я приду к нему завтра утром и покажу документы из тайника, он возьмёт их в работу по стандартной процедуре. Это займёт дни. А нам нужна встреча с королём. Историограф может устроить её быстрее.

Олаф потёр бельмо – жест, который означал, что он думает над чем-то неудобным.

– А если мастер Ар откажется?

– Тогда мы идём к советнику Харту. Или к полковнику Вейну. У вас, кстати, есть шанс сыграть полезную роль.

– У меня?

– Ренард написал, что Вейн двадцать лет назад воевал против армии, в которой воевали вы. Это точка соприкосновения. Два старых солдата, которые были по разным сторонам одного конфликта, – это разговор, который начинается естественно.

Олаф помолчал.

– Там была неприятная война, – сказал он. – Я не на той стороне воевал тогда.

– Все воевавшие считают, что были не на той стороне. Это нормально.

– Ладно. Если надо – поговорю с Вейном.

Мастер Ар оказался именно таким, как описывал Ренард: худой, в очках на верёвочке, с чернильными пятнами на пальцах правой руки и на левом обшлаге камзола. Возраст – лет пятьдесят, может пятьдесят пять. Двигался быстро и разговаривал, не всегда дожидаясь ответа.

Мы нашли его не в гостинице, а на ярмарочной площади. Он стоял у прилавка с северными мехами и задавал купцу вопросы о торговых путях через горы, записывая ответы в маленькую книжку. Купец отвечал осторожно, явно не понимая, зачем пожилому господину в чернилах нужны подробности о перевалах.

Март отступил в сторону. Олаф встал так, чтобы не мешать, но быть рядом. Я подошёл к соседнему прилавку с образцами местного железа и принялся их рассматривать, оказавшись в двух шагах от историографа.

Железо было паршивым. Много примесей, неровная кристаллическая структура. Дар это чувствовал сразу. Я пощупал один из прутков, механически отметил про себя, что с таким сырьём бронза выглядит лучше, и краем уха слушал, как мастер Ар заканчивает разговор с купцом.

Потом историограф обернулся – видимо, собирался идти дальше – и увидел, что я держу прут.

– Плохое железо, – сказал я, ни к кому не обращаясь.

Мастер Ар остановился.

– Вы разбираетесь в металле? – спросил он. Голос у него был отрывистый, быстрый.

– Немного. У этого слишком много серы. Видно по цвету на изломе.

Историограф подошёл, взял у меня прут, поднёс к глазам. Его очки съехали на нос, он поправил их рефлекторным движением.

– Интересно. А как определить серу по цвету?

– Жёлтые вкрапления на свежем изломе. Вот здесь. – Я указал на место, где прут был надломлен. – Это делает металл хрупким при ударных нагрузках.

Мастер Ар что-то быстро черкнул в книжке.

– Вы металлург?

– Нет. Я барон с восточной окраины. Но занимался литьём по необходимости.

Историограф поднял взгляд. Что-то в моих словах, видимо, щёлкнуло у него в голове, потому что выражение лица изменилось – от вежливого любопытства к острой заинтересованности.

– Восточная окраина, – повторил он. – Баронство Валье?

– Оно самое.

Мастер Ар снял очки, протёр их полой камзола, надел обратно. Огляделся вокруг, как будто проверяя, не слушает ли кто.

– Мне не показалось? –