Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Он сидел в подвале на деревянном стуле – не связанный, воды у него было достаточно, хлеб лежал нетронутым. Олаф поставил у лестницы одного стрелка, больше для видимости, чем из необходимости. Убегать из подвала под усадьбой с двойными стенами было некуда.

Я зашёл один. Принёс с собой табурет, поставил напротив Рогера, сел. Долго молчал, рассматривая его.

Парень выдержал взгляд секунд пятнадцать. Потом отвёл глаза.

– Как давно ты работаешь на герцога Мора? – спросил я. Не «работаешь ли» – это бессмысленно. Прямо, по существу.

Рогер сжал губы.

– Понимаю, – кивнул я. – Ты думаешь: если молчать, тебя обменяют или выкупят. Или что на тебя выйдут другие люди Мора и вытащат. Это логичная мысль. Но неправильная.

Я достал из кармана один из его донесений – третий лист, с описанием моих людей. Развернул, положил на колено, читать не стал – он и так знал, что там.

– Доклад номер четыре, – сказал я. – Значит, до него было ещё три. Ты здесь две недели. Три доклада за две недели – почти каждые пять дней. Значит, первый ты отправил через четыре дня после приезда. Очень оперативно. Это говорит о том, что ты опытный агент, а не новобранец.

Рогер молчал.

– Опытный агент знает следующее, – продолжил я. – Когда агент провалился, куратор его не выкупает. Это аксиома. Выкуп создаёт прецедент, который делает следующих агентов слишком дорогими. Герцог Мор – умный человек. Он не будет создавать прецедентов ради одного провалившегося наблюдателя.

Это была правда, и Рогер, судя по лёгкому подрагиванию пальцев, это понимал.

– Поэтому у тебя есть два варианта, – сказал я. – Первый: ты молчишь. Тогда ты остаёшься у меня в подвале на неопределённый срок. Кормим хорошо, не бьём. Но ты ничего не знаешь о том, что происходит снаружи – о том, как разворачивается ситуация, кто кому пишет письма, кто выигрывает. Сидишь в темноте и ждёшь исхода, к которому сам не имеешь никакого отношения.

Я немного подождал, позволяя этой картине осесть в его голове.

– Второй вариант: ты говоришь мне то, что я хочу знать. Не всё – я не наивен. Но достаточно. В обмен я тебя отпускаю. Прямо сейчас. Пешком до Серого Брода – полдня. Дальше куда хочешь. Я не буду за тобой следить.

– Почему? – произнёс Рогер. Тихо, но голос у него оказался ровным. Крепкий парень.

– Потому что то, что ты знаешь, устарело, – ответил я просто. – Расположение моих построек, количество людей, «громовая труба» на лафете – это вчерашний день. К тому времени, как ты доберёшься до Мора и доложишь, у меня здесь будет уже три «громовые трубы», и они пробивают каменную стену на двести шагов. Этот факт он узнает скоро и без тебя. Так что твоя информация мне не особенно угрожает.

Рогер долго смотрел на меня. Потом сказал:

– Почему вы не пытаете? Это было бы проще.

– Нет, – ответил я. – Под пыткой ты скажешь всё, что я хочу услышать – вне зависимости от того, правда это или нет. Мне нужна правда.

Ещё одна пауза. Потом парень медленно выдохнул.

– Я работаю на его светлость три года. Завербовали в Серой Броде, через торговца тканями. Я тогда был учеником сапожника, без перспектив. Предложили хорошие деньги за «наблюдение и донесения». Я согласился.

– Это я понял, – кивнул я. – Что конкретно тебе было поручено?

– Выяснить, что именно вы производите. – Рогер говорил ровно, без интонаций – профессионально. – Мор знал про «громы» из донесений беглых мечников. Но не понимал принципа. Задача – попасть к вам в производство и описать механику максимально подробно.

– Описал?

– Частично. Я видел литьё бронзовых стволов, видел глиняные формы, видел синий камень из шахты, который встраивают в готовые изделия. Но не понял, зачем синий камень. В моих докладах написано: «встраивают, возможно декоративная функция или суеверие». – Рогер едва заметно скривился. – Я был неправ?

– Очень неправ, – согласился я. – Что Мор собирается делать с этой информацией?

– Не знаю точно. Но я слышал краем – там, в столице, через связного – что Мор хочет воспроизвести технологию у себя. Он собрал артефакторов Гильдии, которым платит лично. Они пытаются понять принцип «гремящей трубы» по описаниям из моих донесений.

Это было неприятно. Я ожидал, что Мор захочет уничтожить технологию, а не скопировать её. Но, конечно, копирование – куда интереснее. Монополия на новое оружие вместо его уничтожения.

– Его артефакторы преуспели? – спросил я.

– Когда я уходил – нет. Они не могли понять, как порох стабильно горит без магии. По их логике, эфирный фон должен разрушать пороховую реакцию при каждом выстреле. Но у вас работает. Это их беспокоит.

Беспокоит. Ещё бы. Эфиритовая вставка в стволе – это решение, до которого они не додумаются сами, пока не разберут один из моих стволов. А разобрать они не могут, потому что все мои стволы у меня, – подумал я.

– Хорошо, – сказал я. – Последний вопрос. Указ об «Особой комиссии» – когда Мор собирается его подписать?

Рогер поднял глаза.

– Вы знаете про указ?

– Я знаю про указ.

Парень несколько секунд обдумывал это. Потом:

– Не раньше чем через два месяца. Ему нужно согласование от лорд-казначея – это формальность, но формальность, которую нельзя обойти даже маршалу. А лорд-казначей сейчас болен.

Два месяца. Это было больше, чем я рассчитывал.

– Иди, – сказал я, вставая.

Рогер поднялся. Посмотрел на меня с выражением человека, которому показали фокус, и он хочет понять, как это сделано.

– Почему вы мне доверяете? – спросил он.

– Не доверяю, – ответил я. – Но ты только что подтвердил информацию, которую я уже получил из другого источника. Значит, не соврал. Это достаточно для того, чтобы тебя отпустить.

Он ушёл. Олаф выпустил его через ворота молча, без слов, только проводил взглядом до поворота дороги.

Потом вернулся ко мне.

– Он побежит к Мору.

– Разумеется, – согласился я. – И расскажет, что я знаю про указ и что у меня три пушки. Это нормально. Пусть знает.

– Почему «нормально»?

– Потому что человек, который знает, что его план раскрыт, либо отказывается