Танец теней - Гурав Моханти

безвольно повисла.

Новая стрела прошла прямо под ребрами, повредив ему легкие. Пятая вонзилась во вторую лодыжку, перерезав сухожилие. Он потерял равновесие. Нала даже не заметила, как шестая стрела проткнула запястье Паршурама, лишив его боевого топора. Последняя стрела вонзилась над ключицей, прямо в узел доблести, разорвав нервы, лишив Паршурама контроля над своими конечностями, или тем, что от них оставалось.

Кровь потекла по коленям, плечам, запястьям, лодыжкам и ключицам, пролилась на жадно впитывающий ее песок, и Паршурам, вытянувшись во весь рост, упал на бок, потрясенно распахнув глаза.

Мритун Джей разрезал лишь мышцы и связки. Не повредил никаких крупных сосудов. Только плоть и вены. И таким образом. Мритун Джей парализовал Паршурама.

Мритун Джей издал звук, который мог быть смехом, и звук этот поразил Налу до глубины души.

– ТЕПЕРЬ ТЫ ПОНИМАЕШЬ, – заговорил Мритун Джей, и Нала пожалела, что прислушалась к этому голосу. Когда он произнес «понимаешь», это звучало как скрежет ногтей по доске. – ОСКОЛОК? ТАКОВ БЫЛ ТВОЙ ПОДАРОК КАРНЕ? ТЫ ПРЕВРАТИЛ ВСЮ ЕГО ПРЕДАННОСТЬ В НАСИЛИЕ.

– Мритун Джей… – прохрипел Паршурам.

– ТВОЕ ПРОКЛЯТЬЕ СОЗДАЛО МОЮ ОГНЕННУЮ КОЛЫБЕЛЬ. НЕНАВИСТЬ СТАЛА МОЕЙ КОЛЫБЕЛЬНОЙ.

– Карна, если ты внутри, если ты слышишь…

– МОЙ ДОЛГ ВЕРНУТЬ ТЕБЕ БОЛЬ, ПАРШУРАМ, И Я ПРИШЕЛ СЮДА ОТДАТЬ ЕГО. ТЫ БУДЕШЬ СТРАДАТЬ ВЕЧНО, И ЭТИ ВЕЧНЫЕ СТРАДАНИЯ БУДУТ ДЛИТЬСЯ КАЖДЫЙ МИГ ТВОЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ.

Пальцы Мритуна Джея сжались на рукояти топора Паршурама, взгляд скользнул по лезвию.

– ЭТОТ ТОПОР ИСПИЛ КРОВЬ ТВОЕЙ МАТЕРИ, УЧИТЕЛЬ? – В голосе прозвучало мрачное восхищение. С нарочитой медлительностью Мритун Джей загнал рукоять топора прямо в распахнутый рот Паршурама. – ТЕПЕРЬ ОН ЖАЖДЕТ…

Договорить он не успел – ему пришлось развернуться, чтобы заблокировать рукоятью топора удар кулака Джарасандха. От удара рукоять треснула, а сам Мритун Джей рухнул на землю, да так, что его отшвырнуло назад.

– Если ты сдашься, я сохраню тебе жизнь, парень, – сказал император.

– ЕСЛИ ТЫ ВЗМОЛИШЬСЯ, Я ПОСТАРАЮСЬ, ЧТОБ ТЕБЕ БЫЛО НЕ ТАК БОЛЬНО, – произнес в ответ Мритун Джей, вставая.

Император усмехнулся, хрустнув костяшками пальцев.

– Да будет так, ученик Паршурама, – сказал он, взглянув на неподвижное тело ачарьи. – Я не скован милосердием, как твой учитель. Твой последний урок близок.

 Димвак всегда презирал стрелы, считая их орудием слабых, полагая, что они не могут быть оружием настоящего мужчины. Но мог ли он цепляться за такую убежденность перед лицом того, что увидел? То, что Димвак все еще дышал после пыток, которым он подверг этого решта, было чудом. То неуважение, что он проявил к этому воину, тому, кого ачарья Паршурам назвал Мритун Джеем, – рештом он был или нет, шпионом или нет, – требовало, чтобы он смыл свой грех омовением в Ганге. Димвак будет помнить и чтить его имя до самой смерти: Мритун Джей.

Сейчас Димвак как раз остановил продвижение своих солдат наружу в город, чтобы подавить небольшие беспорядки, разразившиеся в память о гибели Дантавакры. Беспорядки еще могут вспыхивать и затухать, но уроки, извлеченные из этого столкновения гнева и достоинства, долго останутся в силе.

Хотя истинная правда заключалась в том, что желание увидеть возмездие поглотило и Димвака в своих объятиях. Он хотел видеть, как Мритун Джей страдает за то, что он сделал с его учеником. Дантавакра, который никогда не причинил вреда ни одной живой душе из злого умысла; этот избалованный мальчишка, который так и не научился быть настороже, который слишком рано доверился людям, не заслуживал того, чтобы с него заживо содрали кожу. А потому, как бы Димвак ни старался не думать об этом, нити его души были слишком сильно связаны с судьбой Мритун Джея.

И, в отличие от своих солдат, он нисколько не беспокоился за безопасность императора. Вопрос будет улажен в ближайшее время. Колчан решта был пуст, как и его вены, а в применении грубой силы императору не было равных. Даже сейчас простое движение запястья императора могло заставить Димвака растянуться на земле, а ведь в жилах Димвака текла кровь гигантов.

– Нашему императору ничто не угрожает. Но смотрите в оба. Следите за стальной песней и собирайте информацию.

Они увидели, как император встал в боевую стойку мала, предназначенную для пробуждения чакры солнечного сплетения, его кожа затвердела изнутри, и, в отличие от воина-мудреца, император был достаточно массивен, чтобы укрепить каждое сухожилие, и остался все столь же быстр.

Мритун Джей метнул топор в императора; император схватил его в воздухе и с презрением отбросил. Мритун Джей, рыча, бросился на императора, который стал в более низкую стойку.

В тот миг, когда Мритун Джей подошел на расстояние вытянутой руки, император словно бы подернулся туманом – столь быстро он двигался – и провел правой рукой под левым плечом Мритун Джея, прижимаясь боком к паху Мритун Джея, его тело служило живым противовесом. Одним мощным взмахом он заставил Мритун Джея поднять левую руку, повергая его тело на землю. Удар прачки. Дальше он скользнет к его шее…

Но, прежде чем император успел придушить Мритун Джея, тот смог ударить его в лицо головой. Как этот решт восстановился так быстро?!

Но лицо императора от этого не пострадало.

Синяк от соприкосновения с головой Мритун Джея растекся по лицу и шее, а затем исчез, как чернила, пролитые на мокрую ткань.

– Император способен распределять урон по всему телу, уменьшая его и разделяя воздействие, – объяснил Димвак своим людям. – И сейчас император ему ответит.

Император обрушил на Мритун Джея шквал ударов.

Получив очередной удар, Мритун Джей заставил тело затвердеть. Когда у Мритун Джея сломалось запястье, его золотой нагрудник все еще оставался цел. Когда треснул и он, Мритун Джей отчаянно ударил императора по локтю здоровой рукой. Но это лишь на долю удара сердца замедлило шквал ударов императора – в какой-то миг кулак ударил Мритун Джею в череп, и мужчина рухнул в яму, подняв облако песка.

Но, кажется, Мритун Джея это не впечатлило – он вдруг рассмеялся. Всхрапнув, Джарасандх обрушил на него град ударов, но смех стих только тогда, когда Мритун Джей неожиданно попытался ударить с двух сторон по ушам – и Джарасандх инстинктивно отпрянул назад, чтобы не оглохнуть. Ведь нельзя упрочнить уши.

Мритун Джей просто дразнил императора!

Но это не сработало. Ибо император, в отличие от мудреца-воина, не мог недооценивать Мритун Джея. Чрезмерная самоуверенность никогда не омрачала его движений. Мритун Джей должен был знать, что исход этой дуэли был предрешен. У младенца, пытающегося укусить льва, было больше шансов победить, чем у мужчины,