Танец теней - Гурав Моханти

пряди себе на пальцы, одновременно чуть сдвигая лицо юноши в сторону. А затем, удовлетворившись увиденным, резко опустил лицо ракхджая глазами на клыки. И тело Дантавакры, вероятно только сейчас осознавшего, что это не шутка, что доброта безответна, что милосердие улетело из этого мира, как голуби из рукава фокусника, отчаянно забилось в крепкой хватке. Пытаясь вырваться, Дантавакра ударил Мритуна Джея рукой. Слишком поздно.

Из лопнувшего глаза обильно потекла прозрачная жидкость. Второй глаз прошел мимо клыка. Заставляя Дантавакру сдаться, Мритун Джей коснулся его позвоночника двумя пальцами, а затем мягко, как шипы, вонзил их в кожу, раздвинув ее, войдя в глубь мышцы, ласково скручивая управляющие сосуды в позвоночнике. Это прикосновение нарушило ток праны в меридианах почек и мочевого пузыря, положив конец неповиновению Дантавакры и полностью парализовав его.

Мучительные вздохи прокатились по толпе. Но это был еще не конец.

Потому что Мритун Джей принялся тереть лицо Дантавакры о нижнюю челюсть дракона так, словно это был кусок мыла. Влево-вправо, влево-вправо, влево-вправо – безжалостно и неуклонно, словно пытался отскрести с клыков дракона невидимые пятна. Во все стороны брызнуло алым, клыки прорезали сухожилия и хрящи – и те разлетелись, как яичная скорлупа. Лопнула плоть. Полилось еще больше влаги. Там, где раньше была височная кость Дантавакры, виднелись серые лохмотья. Клыки зацепили новые кости и твердые хрящи, пронзили череп Дантавакры, и мозг хлынул наружу.

Воздух вокруг Такши внезапно наполнился криками людей, в адрес Мритун Джея посыпались проклятия. Многие безрассудно пытались перепрыгнуть через ограждения своих галерей, надеясь спасти своего бедного героя. Несколько оставшихся на арене охранников – из тех, кто пережил давку, тех, кто не бросился бежать при виде зеленого неба, тех, кто не рванул прямиком к выходу, когда Дантавакра приказал им, тех, кто был храбрее остальных, – теперь бросились к Мритун Джею. Но бежали они слишком медленно, и происходило это все слишком поздно.

Подняв голову Дантавакры от нижней челюсти дракона, Мритун Джей смахнул пряди ниспадающих волос рыцаря, любуясь плодами своих усилий, и довольный, вскинул ее вверх, как ценный трофей, дабы несущаяся на него толпа могла увидеть то же, что сейчас видел Такша.

Мерцание Гехана Такши померкло.

Лицо Дантавакры было изодрано в клочья. Такша не мог даже разглядеть его глаз. Кости черепа были прочерчены глубокими бороздами, и нетронутыми остались лишь очертания лица – уши, линия роста волос, подбородок. А внутри этого была видна лишь розовая плоть, искрошенная эмаль и раздробленные кости.

Арена ревела в своей отвратительной скорби, а наг просто стоял неподвижно, уронив на песок медальон из черепа рептилии. Он попросту заледенел от осознания, что спаситель нагов, Мессия, убийца Д’рахи, сейчас был мертв и что он, Такша, ничего не сделал, не пошевелил ни единым пальцем, чтобы остановить уничтожение надежды. Ведь он безмолвно позволил растереть в прах ту самую надежду, что грела его холодными ночами.

 Анаади забился в крике. Дантавакра пал. Мужчина рухнул на пол и зарыдал. Мой любимый герой, самый молодой ракхджай в истории всего мира, почему ты покинул нас? Подобный пламени среди мотыльков, он любил женщин до безумия и расцвечивал таверны алым. Он был так молод. Он не заслуживал этого. Он не заслуживал смерти от рук северянина.

Анаади было все равно, что он оплакивал того, кого и не знал толком, кто был далеким героем где-то там, в кровавых ямах, и часто напивался у него в таверне. Этралы были правы. Северяне, особенно решты, были неблагодарными отбросами, бичом этого мира, забывшими свое место. И император по своей наивности открыл город для этой безбожной и злобной породы. Как плодится невезение, когда богохульные решты с Севера держат в руках оружие! Сколько наминов Империи были раздавлены заживо!

Анаади прошептал:

– Посмотрите, он улыбается даже сквозь слезы.

– Это слезы гордости, Анаади, – сказала плачущая женщина. – Господин Дантавакра наконец выиграл Имперское состязание, и он сделал это, убив зверя, по сравнению с которым грифон похож на кошку. Мой герой! Мученик Магадха! Дантавакра – великий драконоборец! Ну же, друг. Давай отомстим за него!

– Отомстим? – Анаади вытер слезы и, оглянувшись по сторонам, увидел, как остальные зрители, с лицами, побурелыми от гнева, побелевшими от ярости, посиневшими от скорби, перепрыгивают через перила, потрясая кулаками и крича, – и все они, без сомнения, пьяны, все они жаждут крови решта.

Анаади понял, что до исполнения этого желания остались считаные мгновения, но в этот миг арена словно бы ожила, и с королевской галереи спустился безмолвный, могучий силуэт. Пусть Анаади видел того, кто сейчас медленно шел вперед, уже не в первый раз, но в лучах рассвета этот человек виделся еще более высоким. Гладко выбритый череп казался звериным, и в алом свете зари, с огромной булавой, этот человек казался демоном.

Правосудие близилось.

Но арена была слишком разъярена, чтобы ждать.

Анаади увидел, как выпрыгнувший из алой галереи кшарий рванул в яму, но нечестивый решт лишь рассмеялся. Ему была столь безразлична эта атака, что движения его стали вялыми, но от этого не менее смертоносными.

После стычки с рештом кшарий, пьяно пошатываясь, отступил на шаг – оставляя за собой обломки собственных костей, – и зрители попросту застыли на месте. И среди них был и Анаади.

И, стоя все так же неподвижно, он увидел, как решт выхватил три стрелы и наложил их на лук – и одна из них была нацелена в него.

Лучше умереть от рук убийцы Дантавакры, чем в челюстях долговой ямы. Ведь тогда он умрет так же, как умер герой, а не просто как жалкий неплательщик, ввергнувший свою семью в нищету.

Я присоединяюсь к тебе в смерти, Драконоборец.

И решт уже собирался спустить тетиву, но в последний миг он вдруг выронил лук и отклонился назад – и над головой его столкнулись и рухнули на землю булава и топор.

Выпрямившись во весь рост, решт оглянулся по сторонам, выясняя, чьей целью он чуть не стал, и, похоже, увиденное ему понравилось настолько же, насколько были разочарованы зрители.

– Карна, хватит. Сдавайся, – приказал Мудрец Паршу решту.

Анаади был ошеломлен. Откуда Мудрец Паршу знал убийцу? Нет, не зря ему казалось, что от его постояльцев пахнет гнильцой.

– Я ДОЛЖЕН ПОБЛАГОДАРИТЬ ТЕБЯ ЗА ТО, ЧТО ТЫ СЭКОНОМИЛ МНЕ ВРЕМЯ НА ТВОИ ПОИСКИ, УЧИТЕЛЬ, – ухмыльнулся убийца, а затем повернулся ко второму напавшему на него и прорычал: – А ТЫ КТО ТАКОЙ?

Соревнование явно не закончилось, с волнением понял Анаади. Решт поднял лук, чтобы сразиться с Мудрецом Паршу