Непосвященная - Селена Ниршева

делам. Мозг, отточенный годами выживания, работал на износ, выискивая малейшую угрозу, намёк на подвох. Но всё казалось… спокойным. Слишком спокойным. Слишком идеальным. И от этого было ещё тревожнее.

— Будь начеку, ищейка, — проскрежетал голос в моей голове.

Я незаметно кивнул в ответ.

Служанка остановилась у массивной двери из тёмного дерева, инкрустированной перламутром.

— Пожалуйста, проходите. Ваши места за столом обозначены золотыми салфетками, — она произнесла это с лёгким поклоном, избегая смотреть прямо на меня. — Приятного вечера.

Она отворила тяжёлые створки, и жестом пригласила нас войти.

Зал для приёмов оказался обширным, но… пустым. В хорошем смысле. Ни многочисленных колонн, за которыми можно спрятаться, ни глухих ниш, ни громоздких драпировок. Просто длинный стол, стулья по бокам и небольшой, но элегантный трон в торце, на котором восседала Инела. Моё профессиональное чутьё одобрительно отметило: всё как на ладони. Большие, почти до пола, окна открывали вид на наземную часть владений Двора Воды, а заходящее солнце бросало на стеклянные стены длинные, тёплые блики, заливавшие всё пространство живым, золотистым светом. Это было красиво. И стратегически выверено. Я сделал глубокий вдох, в последний раз ловя взгляд Миры, и шагнул вперёд, навстречу неизвестности, готовый ко всему, но больше всего — готовый защищать её. Всегда.

Дверь за нами бесшумно закрылась, отсекая привычный мир и оставляя в этом огромном, залитом закатным светом зале. Воздух здесь был прохладным и влажным, пахло морской солью и сладкими, незнакомыми цветами. И в центре всего этого — Инела.

Она восседала на троне, вырезанном из цельного куска коралла, и её осанка, её холодный, оценивающий взгляд выдавали в ней правительницу до кончиков пальцев. Когда она заговорила, её голос прозвучал формально и сурово, словно обтачивающий волну камень:

— Добро пожаловать во Двор Воды.

Во мне всё напряглось. Это был тон власти, ожидающей поклонения. Мои инстинкты, уже и так натянутые как струна, зазвенели тревожным предупреждением. Я мысленно окинул зал, отмечая выходы, расстояние до трона, возможное оружие. Моя рука сама потянулась к тому месту, где обычно лежала рукоять кинжала, но наткнулась лишь на мягкую ткань чужой одежды. Чёрт.

— Хватит вести себя странно, — прошипел голос демона в моей голове, полный раздражения.

Я мысленно выругался.

— Я пытаюсь.

Но затем её тон смягчился. Её взгляд, тяжёлый и проницательный, скользнул по Мире, и в нём появилось что-то почти… материнское.

— Присаживайтесь. Мира, дитя, садись рядом, чтобы я могла получше тебя разглядеть. А твой спутник, — её глаза на мгновение задержались на мне, — пусть сядет сбоку от тебя. Что же на счет кота, — она ухмыльнулась, и в ухмылке было что-то знающее, — пусть примет свой настоящий облик.

Моя маленькая воительница, моя буря в миниатюре, расцвела в ответ добродушной, искренней улыбкой. Она слегка склонила голову — не поклон, а скорее уважительный жест.

— Благодарю вас за гостеприимство и за приглашение, правительница Инела. Для нас большая честь. Мы не представляем угрозы, демон связан со мной, и не желает никому зла.

Её голос был твёрдым и мелодичным, без тени моей внутренней настороженности. Гордость за неё на мгновение затмила всё остальное. Она вела себя как правительница, не меньше.

Кот встал рядом со столом и, не теряя времени, преобразился в свою рогатую форму, источая след древней магии. Он лукаво улыбнулся Инеле и слегка поклонился. Вот же хитрый засранец, — мелькнуло у меня, — решил сразу же расположить её к себе.

Инела, на моё удивление, не испугалась, даже не дёрнулась. Она лишь слегка кивнула, словно отмечая для себя важные детали и произнесла вслух:

— Как интересно.

Интересно — это не то слово, которое я ожидал услышать от правительницы Двора Воды, когда она увидит перед собой воплощение зла из другого мира.

— Ну вот опять, — рассмеялся демон в моей голове, и в его смехе звучала язвительность. — Я значит воплощение зла, а ты у нас белый и пушистый. Как удобно всегда умалчивать о своей тьме.

— Заткнись, — мысленно прорычал я в ответ, чувствуя, как ярость шевелится на дне сознания.

Мы сели. Я — рядом с Мирой, как и положено «спутнику», отодвинув свой стул на дюйм, чтобы иметь больший обзор. Демон уселся рядом со мной. И вот тогда моё внимание привлёк стол.

На столе изначально лежали три золотые салфетки. Значит, Инела заранее знала о том, что из себя представляет кот. Нужно будет серьезно поговорить с Ароном по приезду, похоже, он выложил всю информацию о нас ей и отправил на милость, — пронеслось в голове с ледяной ясностью.

Стол буквально ломился от яств. Это было не просто угощение — это была демонстрация силы, богатства и щедрости. Я узнал привычные блюда: запечённое на углях мясо с хрустящей корочкой, жареную дичь, сочные стейки, от которых у меня предательски потекли слюнки. Но рядом соседствовало нечто… иное. Что-то зелёное, слизистое, напоминавшее похлёбку из водорослей, блюда с неопознанными моллюсками, мерцающие перламутром, и странные, прозрачные желе, в которых были застывшие цветы.

Ароматы витали в воздухе, густые, сложные и противоречивые. Аппетитный запах жареного мяса боролся с терпким, солёным духом океана. Но ни Инела, ни Мира не сделали ни малейшего движения к еде. Их руки лежали на коленях.

Мой желудок предательски заурчал, требуя своей доли этого пиршества, но я заставил его замолчать. Внутри всё замерло в напряжённом ожидании. Мои пальцы сжались в кулаки под столом.

Кто знает, как у них тут заведено, — пронеслось в голове. Может, здесь нельзя есть, пока не начала правительница. А может, мужчины едят только после женщин. Или, того хуже, сначала пробует дегустатор. А я, чёрт возьми, выгляжу как идеальный кандидат на эту роль, если что-то пойдёт не так.

— Слушай, это даже забавно — слышать сейчас твои мысли в такой безумной скачке. Куда делось твоё самообладание? Нет, ты, конечно, не сильно отличался выдержкой в плане эмоций, но перед лицом неизвестности и опасности я впервые наблюдаю за тобой такое поведение.

— Отвали, я пытаюсь сосредоточиться, — рявкнул я в ответ демону в своей голове, чувствуя, как гнев и тревога сплетаются в тугой узел.

Я отвёл взгляд от сочного стейка и уставился на свою тарелку, сжав челюсти. Голод подождёт. Бдительность — никогда. Я буду сидеть здесь, как каменное изваяние, и наблюдать. Сначала — за Инелой. Потом — за Мирой. Только убедившись, что с моей парой всё в порядке, я позволю себе