Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Мама однажды ночью просто ушла. Тихо, не предупредив, она собралась, и покинула поместье, а после и Цинтру. Иссе тогда было уже семнадцать, и девушка узнала, что мать оставила отцу письмо. Даже как-то взломала ящик его стола, чтобы прочесть. Она помнила его наизусть даже сейчас, пять лет спустя.

"...ухожу. Не могу смотреть на то, что творится с эльфами. Я эльфка! Пойми меня, муж, и не тоскуй. Ты дал мне все, о чем я только могла мечтать. Семью, замечательных детей, любовь и достаток. И я благодарна, поверь мне! Ты ведь самый лучший, и можешь сделать для меня все. Так сделай - отпусти! Я ухожу не от тебя, я иду по зову души. Пойми меня, и прости..."

Исса была так зла на нее.

Девушка не могла ее понять, и вероятно не сможет. Она кричала, и даже плакала, но отец лишь посмотрел на нее грустно, обнял, успокаивая, и ушел в свои покои. Он-то, как раз, свою жену понимал. И в самом-то деле, он мог сделать все, чтобы она была счастлива...

Но отпустить не смог.

Исса видела, как он тоскует, видела, как замыкается в себе, как затухает его безмерная жизненная сила. Видела, и ничего не могла сделать. Девушка перехватила бразды правления его огромными активами, торговыми фирмами и операциями, взяла все на себя, но его это словно и не волновало вовсе. Она даже стала заниматься магией, причем весьма серьезно, но и это не задело струн души отца. Она действительно старалась стать... заменить... воодушевить... но он затухал, как свеча, тающая под огнем. В конце концов, она сдалась. Исса просто не могла видеть, как он гаснет, и написала брату. Он приехал, ненадолго. У него кипит своя жизнь, где-то там, в Эббинге, Нильфгаарде и даже Меттине, но не здесь. Впрочем, Родерик тоже пришел в ужас от того, что увидел.

Но сделать ничего не смог.

Он уехал полгода назад, а теперь уезжает она. Через слезы, через себя, но уезжает, потому что видеть отца таким просто невозможно.

Исса села в экипаж, и он тронулся в путь. Чтобы отвлечься, она взялась за бумаги, что забрала из его кабинета, и нашла упоминание об одном счете, которого раньше не видела.

- Мамин? То есть, она ушла, а он перечислял ей тысячу оренов каждые полгода?! - Девушка сжала кулаки, и смяла лист, вдруг увидев росчерки пера знакомым отцовским почерком. Чуть под наклоном, прямые строгие буквы.

"Доченька. Если тебе не трудно, продолжи перечислять взносы на счет твоей матери. Надеюсь, однажды ты поймешь... и меня... и ее. Папа любит тебя, Лисенок."

- Пфффф! - Разве что не закипела, как чайник, Исса, однако взяла себя в руки, и со скрипом согласилась. Раз отец просит, то ладно.

Она уезжала все дальше от дома, в сторону Новиграда. Могла бы поехать в любую столицу Континента, у отца везде есть дома - его торговая империя простирается по всему материку -, но выбрала Новиград. Он всегда говорил, что этот город по уровню безопасности на уровне Ковира и Повиса. Раз брат занял север и юг, то она устроится посерединке. Торговая империя отца распалась на две части, но его это не волновало. Дети выросли, получили образование, и теперь вылетают из гнезда в большой мир. Так должно было случиться.

Поместье вдруг резко опустело. Словно покрытое серой шалью, под которой даже воздух стал спертым, оно потеряло краски, жизнь, самою свою суть. Здесь жила огромная любовь, и вдруг ее не стало. Прошло пять лет, и жить здесь стало совсем невозможно, потому что там, где жила любовь, теперь живет тоска. Столь же огромная, как и любовь, жившая здесь раньше.

Глава 5

Глава пятая.

- Господин, поешьте, - тихо проговорила единственная оставшаяся в поместье служанка, старая Мирта, но Алан только отмахнулся... или лишь подумал, что отмахнулся. Она тяжко вздохнула, поставила поднос на стол, и вышла.

Алан лежал поверх смятого покрывала на своей кровати, и ни о чем не думал. Потихоньку очередной день клонился к вечеру, и солнце все смещалось по горизонту, когда вдруг, солнечный лучик выстрелил прямо в окно. Закатный, слабый, и все же лучик. Он прошел сквозь крону яблони, проскребся сквозь шторы, и попал прямо в глаз лежащего на кровати худющего мужчины. Он выглядел так, словно болел несколько лет, едва-едва мясо на костях держится. Некогда красивый, могучий мужчина, стал похож на скелет, и едва ли мог хотя бы ходить.

Лучик причинил ему боль. Чувствительные к свету глаза, затянутые какой-то беловатой субстанцией, резко кольнуло, и сознание Алана вдруг резко покинуло ту пустоту, в которой находилось. Резкая перемена состояния сознания заставила осознать... разницу. Пустота. Нет мыслей, желаний, намерений, ничего. И вне "пустоты".

Раньше он даже не осознавал, как много различных мельчайших намерений в нем находится постоянно. Их, оказывается огромное количество, и в этот момент он их не просто ощутил. Он их понял. Как-то разом. Вдруг - раз, и разложил их в своей голове на целую палитру. Вот эти вот, красненькие, это намерения тела. Биение сердца, естественное желание клеток тела выжить, и даже намерение жизненной силы двигаться по клеткам. А вот эти вот, серенькие, намерения духа. Дух желает покоя, постепенно подавляя намерения тела, давлея над ними. А вот эти, сиреневенькие, это намерения разума. Ему не нравится боль, даже столь ничтожная, и он хочет убрать саму возможность боли.

Но все эти маленькие намерения, почти незаметные - важны. Каждое из них, как золотая песчинка. Алан рассматривал каждое из них со всех сторон, познавал их, как можно глубже, вникал, понимая самого себя на совершенно новом уровне. Он протянул руку, и цепкие пальцы схватили плошку с бульоном. Отпил немного, и снова стал вникать в изменения. Еда, кажется, начинала перевариваться еще на языке. Постепенно он допил чашу бульона, но ее не хватило. Тело требовало еще и еще. Тогда он дотянулся до веревочки, и несколько раз дернул за нее. Вскоре вошла Мирта:

- Господин звал?

- Да, - тихо шепнул он. - Наготовь разных блюд, не обязательно вкусных, но как можно больше. Разных. Подавай по готовности. Начни с легких для усвоения.

- Боже мой! Неужели!?! Наконец-то! Все сделаю в лучшем виде, господин мой! Уже бегу!

И она действительно побежала! Радость переполняла старую женщину, ведь господин наконец-то очнулся от