Обратный отсчет - Токацин

— Допустим… — пробормотал он. — А что с твоими плёнками? Ещё в реакторе? Выгорели в золу?

Гедимин, оторванный от мыслей о свойствах равнинного «стекла» и сравнительных характеристиках оболочек твэлов, сердито фыркнул.

— Плёнки целы. Надо испытывать. Час на это уйдёт.

…Уходя от литейной станции, Гедимин быстро оглянулся на задвинутую переборку — никто не вломится в отсек? — и украдкой погладил тёплый кожух. После столкновения с местными «технологиями» — если это можно было так назвать — сармату каждый раз хотелось обнять лабораторное оборудование, и он с трудом сдерживался. «Не завидую я тем, кто тут останется,» — думал он, выбираясь из бронехода. «Одичают за пару месяцев.»

…Над столом поднялось защитное поле. Гедимин придвинул к себе кювету и, помедлив, осторожно снял с неё белесый колпак. Плёнки лежали внутри округлой горкой и, когда сармат их тронул, развернулись, а не рассыпались, — и прочность, и упругость сохранились даже после месяца облучения. Гедимин, настороженно щурясь, сжал весь комок в руке, покатал между ладонями, небрежно кинул на стол и выдернул три плёнки разных цветов. Вытянулись они не сразу, а когда клубок «отпустил» их, вылетели с щелчком. Сармат снова сжал их в кулаке и почти минуту сидел так, прислушиваясь к ощущениям. «Чутьё» молчало.

«Трещины и каверны отсутствуют…» — Гедимин накрутил плёнки на пальцы, взял концы другой рукой, с силой растянул и снова замер. «Эластичность… упругость… да, всё без изменений. Механическая прочность…» — он сжал пальцы в кулак и усилил натяжение. Жёлтая плёнка лопнула быстро, больно щёлкнув сармата по чувствительному участку. К тому моменту, как не выдержала и надорвалась красная, у Гедимина ныли плечи, а лицо покрылось испариной. Довольно хмыкнув, он бросил обрывки на стол и включил резак. «Проверить на экстремальные температуры и коррозионную стойкость.»

… — Гедимин!

— Кет, мать твоя колба!

В защитном поле, прикрывающем вход в шатёр, появилось прозрачное окошко. Снаружи в купол заглядывали два недовольных сармата. Гедимин, помянув про себя спаривание «макак», опустил сфалт (сегодня работающий лабораторным облучателем — кто растащил все лучевые источники, сармат ещё не выяснял) на стол и вскрыл поле изнутри. С края стола свисали закреплённые на струбцине эластомерные плёнки; под ними висел, не двигаясь, мифриловый стержень. Держали его над полом только силы бредового равнинного «магнетизма», но преодолеть их притяжение Гедимин не смог даже двумя руками — только помял себе ладонные щитки и едва не сломал струбцину.

— Ага, — кивнул сам себе Айзек, взглянув на установку и свисающий с неё стержень. — Вижу, что работает. Это облучённые плёнки?

— Угу, — отозвался Гедимин, поднимая сфалт со стола. Оба сармата стояли сбоку от него и под лучевой поток не попадали — а впереди, за установкой, кванты перехватывало защитное поле. Зелёный луч сверкнул, плёнки сжались, выдёргивая мифриловый сердечник из «магнитной» катушки, металлический стержень упал на подстилки и в них завяз.

— Месяц непрерывного облучения, — медленно проговорил Гварза, сжимая обмякшие тяжи в кулаке. — Признаков заражения нет, механическая прочность… Прочность проверил?

Гедимин молча развернул перед ним голограмму — страницу лабораторного журнала с недавними записями. Айзек придвинулся к нему, быстро пробежал взглядом по строчкам и тронул пальцем одну из них.

— Повышение температуры плавления?

— Полтора градуса, — признал Гедимин. — Несущественно…

— За месяц? — Айзек едва заметно сощурился. — Шестьдесят за год — это уже существенно.

— Предусмотреть ежегодную замену, — буркнул Гварза, растягивая эластомерные плёнки между пальцев. — Думаю, приемлемо. Айзек?

— Я бы сказал — да, — Айзек на секунду задумался. — Вопрос в том, насколько это может повлиять… Ладно. Экспериментальный реактор покажет. Гедимин, у тебя всё для него готово? Оболочки твэлов, система контроля, управления?

«Да какой уж тут контроль — каждый раз лазить внутрь…» — сармат досадливо сощурился, но додумать не успел — сердце сделало лишний удар. «Почему спрашивает? Неужели…»

— Готово, — выдохнул он, с надеждой глядя на Айзека. Тот едва заметно улыбнулся.

— Вечером подготовь твэлы к транспортировке. Заправлять их будут на той стороне. Бронеход подгоним к твоему бункеру, а ты обеспечишь безопасный вынос. Два с половиной центнера — вручную загрузишь, или развернуть кран?

Гедимин мотнул головой. Айзек со слабой улыбкой похлопал его по плечу.

— Не волнуйся так, атомщик. Мы с Кененом всё там проверим. А если что и взорвётся — тебе же не привыкать…

…Ипрон, мифрил, рэссена, — металл слой за слоем ложился на идеально гладкую стеклянную поверхность. Сквозь защитное поле было плохо видно, и вообще стоило бы прикрыть литейную станцию кожухом и не совать нос в опоки, но Гедимин не мог оторваться. «Зеркальное покрытие,» — он пристально смотрел на дымящиеся поверхности, пытаясь уловить микроскопическую неровность. «Здесь не знают зеркал. Не у кого позаимствовать технологию. Если сцепка не пройдёт, придётся подбирать амальгаму. В чём растворяется мифрил?..»

38 день Мрака, месяц Мысли. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген — Сфен Огня — Дальний Край

«Шестьдесят градусов. Ещё остывает, лучше не трогать…»

Гедимин, подняв защитный кожух, смотрел сквозь прозрачные стенки опок и едва заметно ухмылялся. Он замедлил остывание отливок — стекло, даже местное, не любило резкого охлаждения. Всё было почти готово — и мерные ёмкости, и прозрачные пробирки, и прочный вставной щиток для цистерны пищеблока… Пластины с зеркальным напылением лежали прозрачной поверхностью вниз; сармата тянуло перевернуть их и посмотреть, что в них отражается, но он заставил себя убрать руку от остывающей опоки. «Подожди. Это всё останется на вечер. Днём будет не до того.»

Он взглянул на плотный кожух защитного поля, уложенный у стены и зажатый между выдвижными скобами. Пустой твэл лежал тут с вечера; Гедимин настоял, чтобы Айзек взял его в ночной переезд — проверить, не потрескаются ли от вибрации трубки, и не разойдутся ли швы. Твэл выдержал — Гедимин склонился над ним, едва вошёл в отсек, и не отходил, пока не просканировал каждый микрон. «Днём его снова увезут, а вернут уже с топливом,» — сармат криво ухмыльнулся и убрал за спину руку, тянущуюся к защитному полю. «Если только Маккензи не налажает…»

— Атомщик, ты? — переборка резко отодвинулась, из соседнего отсека вышел — точнее, выскочил — чем-то взволнованный Айзек. Гедимин удивлённо мигнул.

— Что сломалось? — спросил он, мысленно перебирая самые вероятные варианты. «Не бронеход. Это я бы заметил. Что-то