Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

– Погоди отчаиваться, – отозвался Брон. – Что, если мы сойдем с тропы? Вряд ли нежить этого ждет.

Упырь с отвращением покосился на грязно-серую чащу.

– Верней всего, мы попросту сгинем. Но лучше неизвестность, чем хождение по кругу. Куда пойдем: направо или налево?

Все вновь разом поглядели на Хейту.

– Как любит говорить мой дед, – сказала она, – правой руке доверяй: она трудится больше, а значит и знает лучше.

– А если ты левша? – скептически изогнул бровь Мар.

– Не знаю, – усмехнулась девушка. – Наверное, тогда левой. Но я правша, стало быть, идем направо.

Подлесок оказался густым и колючим. Звери не показывались. То ли прятались, перепуганные, в глубоких норах, то ли кости их просто-напросто давно обглодали другие твари. Меж корнями темнели мутные лужицы. Вода в них оказалась непригодной для питья и источала зловоние.

Пару раз им повстречались стрыги, жуткие твари размером с лесную кошку, с кожистыми крыльями и острыми зубами. Их излюбленным лакомством была кровь. Они висели вниз головой на ветках деревьев, но напасть не решились.

Постепенно подкрался вечер. Холод, тянувшийся от земли, стал невыносимым и пробирал до костей. Мару и снежному дракону-оборотню он не докучал, остальные же замерзли так, что зуб на зуб не попадал. А потом всё вокруг затопил зеленоватый мглистый полумрак – на лес окончательно опустилась ночь.

– Нужно сделать привал, – подал голос волк-оборотень. – Брести по лесу, полному нежити, днем – чрезвычайно опасно, брести по нему ночью – безрассудно. Сейчас мы легкая добыча.

– Брон прав, – кивнула Хейта. – Все равно в таком виде борцы с нежитью из нас так себе.

Они шли еще какое-то время, но места, подходящего, чтобы разбить лагерь, не попадалось. Наконец подле толстого узловатого дерева обнаружилась небольшая поляна, заросшая невзрачной, но мягкой травой.

Побросав на нее свои пожитки, путники разместились на теплых одеялах. Костер решили не разжигать, чтобы не привлечь ночью какую-нибудь особо прожорливую нежить. Пожевали сухари, прихваченные в дорогу из пещеры, немного вяленого мяса и запили водой.

Фэйр покончил с ужином первый и принялся копаться в заплечном мешке.

– Что надеешься отыскать? – вопросил упырь. – Средство от усталости и темноты? – Он хихикнул, явно довольный собственной шуткой.

– То, что отпугивает нежить, – отозвался целитель. – Чтобы сделать защитный круг. Без него мы вряд ли дотянем до утра.

Наконец он извлек из сумы два тряпичных мешочка.

– Что в них? – полюбопытствовал неугомонный упырь.

– Ягоды боярышника, листья дуба, рябины, стебли полыни. – Фэйр окинул спутников горящим взором, какой бывал у него, только когда он творил что-то чародейное. – Давайте ваши ножи, кинжалы, все острое и колющее, что найдете, – голосом, не терпящим возражений, бросил он.

– Для чего? – изогнула бровь Харпа.

– Увидишь.

Друзья послушно передали Фэйру то, что он просил. Целитель принялся суетиться вокруг поляны. На расстоянии локтя друг от друга разложил по кругу ножи. Между ними рассыпал ягоды боярышника и уже сверху разбросал листья и траву.

– Ну что ж, – довольно промолвил он, отряхивая руки. – Это должно задержать нежить до утра.

– Растолкуй-ка нам, что здесь и для чего, – бросила Харпа, изучающе разглядывая творение его рук.

– Нежить терпеть не может все острое, – пояснил Фэйр, – ножи здорово ее напугают. От полыни, рябины и дуба ее чесотка возьмет, а от запаха – дурнота. Ну и, наконец, ягоды боярышника. Они напоминают нежити кровь. Обожравшись их, она станет так мучиться животом, что про нас вспомнит еще очень нескоро, ведь кроме крови, мяса и костей ее нутро не принимает ничего.

– Вы всегда так спите? – подал голос дракон-оборотень. – На голой земле, постелив только рваные одеяла? Как какие-то оборванцы.

– Во-первых, твое одеяло не рваное, – обиделся Мар, одолживший пленнику запасное. – Во-вторых, скажи спасибо, что у тебя есть хотя бы оно. После того, что ты сотворил с деревней Хейты, ты и этого не заслужил.

– Что тогда вы заслужили за то, что сотворили, – прошептал тот себе под нос.

– Ой, не начинай снова, ладно? – не выдержала Харпа. – Тебе есть в чем нас обвинить – валяй. Кишка тонка? Тогда рот закрыл, отвернулся зубами к защитному кругу, и чтоб звуку от тебя не было! Если думал, что мы ночуем в каких-нибудь дорогих шатрах, как, верно, привыкла твоя изнеженная задница, то ты здорово ошибся!

– Оборванцы, убийцы и грубияны, – дерзко заметил дракон-оборотень. – Когда я слышу такую речь от девушки, мне хочется промыть ей рот.

– Тогда уши заткни и не слушай! – рявкнула Харпа.

– Оставь его. – Брон усмехнулся уголком рта. – Недолго ему осталось при других языком чесать. Потом в темнице только и будет что сам с собой разговаривать… да еще, может, с крысами.

– А то и скучать по одеялу Мара, – добавила Хейта, насмешливо изогнув бровь. – Спать на грязной соломе то еще удовольствие.

Упырь хмыкнул и перестал хмуриться. Хоть его было легко задеть за живое, отходил от обид он тоже быстро. Дракон-оборотень же смерил Хейту мрачным взглядом и, то ли вняв напутствию Харпы, то ли, в свою очередь, разобидевшись, скрестил на груди руки и отвернулся.

Хейта окинула поляну задумчивым взглядом. Несмотря на защитный круг, ей было неспокойно.

– Нельзя всем спать, – решительно заявила она. – Надобно сторожить по очереди.

– Я буду первым, – тотчас отозвался Брон.

– Я следом, – подала голос Харпа.

Она уже успела удобно устроиться на боку. Мар примостился у нее за спиной, приобнял рукой.

– Чего это ты? – бросила Харпа нарочито грубо, но Хейта видела, как та улыбается.

– Так теплее, – промурлыкал ей на ухо упырь. – Ты совсем закоченела, руки как ледышки.

– Ты же костлявый и холодный вдобавок, как и все упыри, – хмыкнула Харпа в ответ. – Уж скорее я тебя согрею, чем ты меня.

– Мы согреем друг друга, – его голос упал до шепота.

Харпа перевернулась на спину и поглядела Мару в глаза. Взгляд упыря был пылким и страстным, казалось, его сдерживало только присутствие остальных. Девушка протянула руку и заправила Мару за ухо непослушную черную прядь. Тот повернул голову и успел поцеловать руку прежде, чем она ее убрала, а потом нежно прикусил пальцы.

Харпа рассмеялась и легонько уперлась ему в грудь другой рукой. Мар вновь ловко извернулся и покрыл ее поцелуями. Она хихикнула как девчонка и обхватила его за шею обеими руками. И тогда упырь наклонился и прижался губами к ее губам.

Девушка тихо зарычала и ответила на поцелуй, притянув упыря к себе. Хейта смутилась, смекнув, что дальше таращиться на них было неприлично, и порывисто отвернулась.

Собственное одеяло показалось ей чересчур