Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

холодным, жестким и тонким. Она свернулась на нем калачиком, положив руку под щеку, но сон не шел. Холод, незримыми змеями тянувшийся к ней от земли, заставлял тело предательски дрожать.

Внезапно крепкая теплая рука опустилась ей на пояс. Это прикосновение Хейта бы не перепутала ни с чьим другим. Брон.

– Что ты делаешь?! – возмущенно прошептала она.

– Согреваю тебя, – отозвался тот. – Вряд ли в наши планы входило, чтобы ты замерзла от холода, – добавил он, точно прочитав ее давешние мысли.

– У меня есть теплый плащ и одеяло, – упрямо отозвалась Хейта, чувствуя, как холод постепенно отпускает ее. – Мне тепло.

– Я заметил, – иронично ответил Брон. – Чтобы заслышать перестук твоих зубов, не нужно обладать даже оборочьим слухом, достанет человечьего.

Хейта возмущенно дернулась в его руках.

– Тс-с, тише, – неожиданно мягко добавил он. – Я не хотел над тобой посмеяться. Просто тревожился о тебе.

– Не стоило, – вновь упрямо проговорила она.

– Нравится тебе это или нет – мы все в одной связке, в одном отряде, если угодно, – терпеливо проговорил он. – И должны заботиться друг о друге. Вот я и слежу, чтобы ты не замерзла от холода, только и всего.

– М-м, – отозвалась Хейта, неожиданно для себя огорченная этими словами.

Брон приподнялся и накрыл их двоих своим одеялом, а после снова обнял Хейту, крепче прижимая к себе.

Она почувствовала себя такой крошечной в его руках. Его тепло, прикосновение, тяжесть тела за ее спиной оказались невероятно желанными. Волна неведомого жара вновь всколыхнулась в животе, и Хейта задышала чаще, досадливо прикусив губу.

Ей так не хотелось вспоминать о том, что он совершил. В голове мелькнула мысль, что она могла бы притвориться, представить, что ничего не было и между ними не простерлась пропасть. Что всё как прежде. Есть он и она. Только на одну ночь.

Хейта порывисто выдохнула. Рука Брона на ее поясе теперь была такой желанной. Хейту тянуло обернуться к нему и прижаться всем телом, как Харпа прижималась к Мару. И чтобы Брон тоже поцеловал ее так, как умел только он. Осторожно, но в то же время решительно, мягко и одновременно сильно, так, чтобы у нее закружилась голова, а ноги начали предательски дрожать.

Хейта досадливо закусила край одеяла. Подумалось, как хорошо, что оборотни не умели читать мысли. Или же… как жаль, что не умели…

– Не крутись, – вдруг прошептал Брон. – Постарайся уснуть. Неведомо, что ждет нас завтра. Тебе нужно отдохнуть.

Хейта судорожно вздохнула.

– Постараюсь, – прошептала она в ответ.

И, убаюканная теплом его тела, Хейта неожиданно для себя и вправду очень скоро забылась глубоким сном.

* * *

Брон сразу понял, когда она заснула. Дыхание ее сделалось ровным, а тело наконец расслабилось. Ему не верилось, что она не погнала его, а позволила остаться рядом. Да, он солгал, что заботится о ней просто как о члене отряда, а не оттого, что ему было невыносимо видеть, как она страдала от холода. Но все равно. Быть может, не все еще было потеряно?

Его тянуло к ней нестерпимо. Хейта была столь юной, но уже успела познать столько страданий и боли. Брон чувствовал, со смертью Гэдора в ней что-то надломилось. Точно на нее свалилось больше, чем она могла вынести.

Он читал обеспокоенность на лице Фэйра, когда Хейта проявляла излишнюю жестокость и грубость. И оттого ему еще сильнее хотелось быть с ней рядом, обнимать, как сейчас, стирая тяжкие воспоминания, забирая ее боль. Если бы только могло между ними все быть как раньше.

Он бы повернул ее к себе, покрыл поцелуями тонкую шею, вдыхая древесно-вишневый запах ее волос и упиваясь ее частым дыханием. Только близость Хейты могла заставить его хоть на время забыть о прошлом, отогнать одиночество, отчаяние и мрак, что поселились в его сердце.

С того мгновения, как он впервые увидел ее в Хольтэсте, он понял, ничто никогда уже не будет прежним. Он не ведал, когда полюбил ее. Казалось, это чувство всегда обитало в его сердце, ждало своего часа, чтобы проснуться.

Точно раненый, истощенный волк, потерявший последнюю надежду на то, что может спастись, он долго-долго бродил в темном лесу, а потом наконец-то вышел на свет. И больше жизни без этого света он представить не мог.

Он внял напутствиям плющевиков и следовал за Хейтой несмотря ни на что. Но он хотел быть рядом с ней не из-за их советов, а потому что не мог иначе. Вдали от нее его сердце начинало болезненно ныть, точно кто-то невидимый вонзал в него крюки и тянул изо всех сил.

Внезапно Хейта вздохнула во сне и повернулась на другой бок. Брон всмотрелся ее лицо, не смея дышать. Густые брови вразлет, как и волосы, окрашенные в вишневый. Глаза, обрамленные полумесяцами ярких ресниц. Он с грустью отметил произошедшие в ней перемены.

Под глазами Хейты залегли тени, а лицо осунулось. Он готов был поклясться, что до того, как они попали в этот прокля́тый лес, она не выглядела такой изможденной. Им нужно было уходить отсюда как можно скорей.

Хейта вновь вздохнула и нахмурилась, видимо, сны ее были беспокойными. Рот девушки был слегка приоткрыт. Оборотень судорожно сглотнул. Соблазн прикоснуться к ее губам, сгрести в охапку сделался стократ сильней.

V

– Не уйдешь, – прошипел за спиной чей-то жуткий голос.

Хейта резко обернулась. Никого.

Она шла по лесу Предзакатных Теней. Сапоги ее стали серыми от грязи, подол плаща истрепали острые ветки. Она не ведала, куда подевались ее друзья. Не знала, сколько бродила здесь в полумраке.

Кто-то преследовал ее, шел по пятам. Какая-то неведомая тварь. Ее неразличимое, навязчивое присутствие пугало. В нем было что-то мрачное, зловещее, безысходное. Хейта вновь ускорила шаг, не выдержав, побежала.

– Стой! – донеслось ей вслед. Тварь устремилась за ней, и отнюдь не для того, чтобы помочь. Она следовала за Хейтой, чтобы убить, растерзать на части, разломать ребра, вырвать сердце из груди и вгрызться в него зубами.

Вдруг неведомо откуда налетел ветер, сбил с головы капюшон, растрепал волосы. «Откуда в чаще леса такой сильный ветер?» – мелькнуло в голове.

Она все бежала и бежала, спотыкалась, падала в грязь, упрямо поднималась и бежала дальше. Вслед ей неслись угрозы и проклятия, а ветер точно подгонял. Вслушиваясь в его шелест и шорох, Хейта различила голоса.

– Проснись. Она уже рядом. Уходи отсюда. Проснись!

Над головой сипло прокаркали вóроны. Хейта оглянулась на бегу. Жуткие слепые соглядатаи тоже устремились следом за ней.

Вдруг когтистые лапы больно рванули