Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

* * *

Хейта сражалась бок о бок с Броном. Он разрывал глотки нападавшим, она отвечала ярым светом, насколько хватало сил. Но сил у нее осталось немного, а на груди и спине оборотня краснели глубокие раны. Улишиц же меньше не становилось.

В голове промелькнуло: если на крики и шум подоспеют отставшие костомахи, а то и какие другие твари, – все пропало. А ей страсть как не хотелось ходить нежитью по здешним тропам. Нежить Фэй-Чар – видывал ли такое когда-нибудь мир?

Вдруг Брон невзначай коснулся ее руки. Хейта вздрогнула. Помимо воли сердце защемило от этого легкого прикосновения. Она безумно скучала по его теплым грубоватым пальцам, запрещая признаваться в этом даже самой себе. Неожиданно ее собственные пальцы окутал ясный мерцающий свет.

Оборотень того не заметил, а вот Хейта сдвинула брови. На ум тотчас пришли слова пастыря Найши о том, что тяжелые чувства отнимают силу у Чар, а добрые – восполняют. А силы ей сейчас были нужны до зарезу.

Больше она не медлила. Обрушила на улишиц волну испепеляющего света, растратив последние чары. Твари заверещали, отпрянули, давая им долгожданную передышку. Обернувшись к оборотню, она ухватила его за плащ, притянула к себе и приказала:

– Обними меня.

Брон опешил.

– Что?

– Обними, пока они нас не разорвали.

Дольше упрашивать его не пришлось. Он обхватил Хейту обеими руками и прижал к себе так крепко, что между ними совсем не осталось воздуха. Ноги Хейты едва касались земли. Тепло его тела пробудило в ней жар. Она почуяла, как в сердце, питаемая его близостью, заворочалась ее волшебная сила.

Совершенно безумная мысль закралась голову. Мысль, о которой она верно впоследствии пожалеет.

«Да, точно пожалею», – подумалось ей.

Но это будет потом. Решительно вздохнув, Хейта подалась вперед и прижалась к его губам.

Оборотень сперва замер. Хейте помстилось, что она поцеловала суровую статую изо льда. Но то длилось лишь краткое мгновение. А потом он обрушился на нее и завладел ее ртом, точно путник, умирающий от жажды в пустыне, наконец добравшийся до воды.

Из груди оборотня вырвался гортанный стон. Точно обезумевший, Брон принялся осыпать ее губы, лицо и шею поцелуями. В его движениях чувствовалось нетерпение, в глазах сладкая мука смешалась с изумлением. Руки скользили вдоль ее тела, точно старались запомнить каждую его черточку, касаясь тех мест, где они еще никогда не бывали.

В сердце Хейты бушевал ураган, губы жгло от страстных прикосновений, но то была приятная боль. Она не успевала дышать, но тянулась к оборотню снова и снова, обхватывая его лицо руками, углубляя поцелуи, от силы которых, казалось, мир вокруг обращался в пепел и дым.

Из глубины ее существа поднималось неведомое, дотоле незнакомое чувство. Все, чего ей хотелось, – чтобы все твари вмиг исчезли, сгорели, как сухостой, в который ударила молния, и они с Броном остались одни.

Но когда голова ее начала кружиться, а рев улишиц раздался уже за спиной, она оттолкнула оборотня, с сожалением, против воли, понимая, что вряд ли это повторится вновь, и обернулась.

Тело Хейты загудело от волшебной силы. Золотистый свет заплясал на кончиках пальцев, сгорая от нетерпения сорваться с места, броситься навстречу нежити, уничтожить. И она позволила.

Яростная сила вырвалась слепящим потоком, как пламя, исторгнутое глоткой дракона. Твари вспыхнули словно щепки, хламиды на них загорелись. Воздух наполнила вонь паленой плоти и костей. Истошные завывания улишиц разорвали ночной полумрак. И, обезумев от ужаса, твари бросились прочь.

Сокрушенно смежив веки, сознавая, какую жуткую вещь она только что сотворила, Хейта медленно обернулась к Брону. Тот глядел на нее, тяжело дыша.

«Бег по лесу со мной на руках не заставил его сердце биться чаще, а наши поцелуи…»

В глазах Брона читалась озадаченность, недоверие, непонимание. Он шагнул ей навстречу, но Хейта отпрянула. Лицо Брона исказила судорога боли. Он отвернулся и сжал кулаки так сильно, что мозолистые костяшки на пальцах побелели.

– Мы могли погибнуть, – Хейта не узнала свой на диво холодный голос, ранивший ее саму не меньше, чем его. – Найши сказал, светлые чувства питают мою силу. – Она сокрушенно смежила веки, понимая, что сболтнула лишнего, бросила ему веревку, как утопающему.

– Выходит, чувства есть, – тихо проговорил Брон, обернувшись и вновь вперив в нее мрачный пылающий взор.

– Это неважно, – отмахнулась Хейта и стиснула зубы, ей хотелось закричать, зарычать, не по-человечьи, совсем по-звериному. – Больше между нами ничего быть не может. Не после того, что случилось в прошлом. – Она запнулась. – С моим отцом. Это было бы неправильно. Но мне пришлось это сделать, чтобы прогнать улишиц. – Она закусила губу до боли. – Прости. – И резко зашагала прочь.

Она не могла видеть Брона, но ощущала спиной его взгляд, тяжелый, испепеляющий, казалось, он прожигал до костей. Ей хотелось съежиться под ним, исчезнуть или обернуться, броситься к оборотню и вновь обвить руками его крепкую шею, прижаться к нему губами, всем телом, но она лишь продолжила идти.

Приблизившись к остальным, Хейта тотчас почуяла неладное. Мар и Харпа громко переругивались, а дракон-оборотень слушал их, закатывая глаза, и время от времени качал головой.

– Она его туда потащила! – кричал Мар. – Вон к тем кустам!

– А я тебе говорю, в другую сторону! – топнула ногой Харпа. – Я заметила, когда она убегала.

– Я тоже не слепой, – упрямо возразил упырь, с вызовом скрестив на груди руки.

– Что стряслось? – хмуро вопросила Хейта.

Друзья мигом замолчали и виновато покосились на нее.

– Позволь мне объяснить, – подал голос дракон-оборотень. – Вашего целителя схватила улишица. А эти двое не смогли его отбить. Теперь вот спорят, в какую сторону она побежала.

Хейта схватилась за голову.

– Снова Фэйр! О пресветлые небеса, за что же мне это!

Дракон-оборотень сверлил ее задумчивым взором. Из полумрака показался Брон. Лицо его не выражало ровным счетом ничего.

– Ты что такой? – прищурился Мар. – Точно помер?

Оборотень смерил его тяжелым взглядом и не ответил. Харпа незаметно пихнула упыря в бок, и он послушно умолк, однако подозрительно коситься на Брона не перестал.

– Как давно это произошло? – воскликнула Хейта, лихорадочно соображая. – Нужно понять, куда именно она его потащила.

– Я могу попробовать взять след, – проронил Брон, избегая глядеть ей в глаза.

Хейта внутренне поежилась и поспешно кивнула.

– Спасибо.

Оборотень пристально огляделся, потянул носом, шагнул сперва в одну сторону, потом в другую, резко замер и уверенно изрек:

– Туда. – Не дожидаясь ответа, он двинулся вперед. Остальные молча поспешили следом.

VI

В лесу начинало светать. Ночной полумрак рассеивался, уступая место безрадостной утренней мгле.